Чтение онлайн

Доктор Куно сделал ему несколько уколов, но никаких результатов они не дали.

Окружающие невозмутимо взирали на происходящее.

– Переволновался. Сам себя угробил, – объявил Куно, обводя всех присутствующих тусклым взглядом.

Я грозно зыркнул на него, и Куно как будто оробел и опустил глаза. Меня молнией поразила мысль, что ему известно нечто, о чем он не желает распространяться. Эта мысль гвоздем засела в голове.

Я взглянул на Синтаро. Он по-прежнему был для меня загадкой. Когда агония только началась, на лице Синтаро обозначились удивление и страх, но когда стало ясно, что Куя мертв, на нем снова появилась маска безразличия.

Лицо Норико выражало всего лишь наивное удивление.

Мне хотелось закричать: «Он умер не от болезни! Я видел, как умирал дедушка Усимацу! Точно так же! Кто-то отравил Куя-сан!»

Но подавил рвавшиеся наружу слова. В конце концов, Куя действительно долго и тяжело болел, рядом находился врач. Его смерти ожидали, чуть раньше или чуть позже она все равно бы наступила. И домашние, и администрация деревни восприняли ее как неизбежность.

А я смолчал, убоявшись скандала.

Вспоминая обстоятельства смерти Куя, я каждый раз содрогаюсь.

Атмосфера в полутемной комнатке за гостиной на втором этаже сгустилась.

Да, у меня не хватило мужества сказать вслух то, в чем я был твердо убежден. Если бы я не был очевидцем смерти деда и не знал наверняка, что он отравлен, то, вероятно, как и все остальные, счел бы смерть Куя естественной. «Может быть, – убеждал я себя, – таков конец всех, у кого больные легкие».

Панихиду решили устроить вечером следующего дня, точнее, объединить две панихиды. Я доставил останки деда в его дом, где предполагалось устроить панихиду, но когда стало известно о скоропостижной кончине Куя, моя бабушка со стороны матери и ее приемный сын Кэнкити с женой поспешили к нам. Моя мать Цуруко была единственным ребенком в семье, и после ее исчезновения, не желая, чтобы род прервался, дедушка с бабушкой усыновили своего племянника Кэнкити.

В тот день я впервые встретился и со своей бабушкой, и с Кэнкити. Не стану о них писать подробно, так как непосредственного отношения к этой жуткой истории они не имеют. Скажу только, что результатом нашей беседы было решение провести панихиду по дедушке одновременно с панихидой по Куя.

Бабушки-близняшки, перебивая друг друга, изложили свое мнение:

– После побега Цуруко с ребенком Усимацу считал, что род прервался, но мы попросили человека съездить в Кобэ, и вот нашли Тацуя. Давайте устроим панихиду по Усимацу-сан тоже здесь, а Тацуя-кун, раз он связан с обеими семьями, проведет оба молебствия.

«О, впереди еще эти тягостные хлопоты…» – подумал я. Моя жизнь, до недавнего времени монотонная и серая, изменилась настолько резко, что я буквально валился с ног от усталости. Мимо меня двигалась бесконечная череда соболезнующих соседей, я познакомился практически со всеми жителями деревни; каждый после слов соболезнования изучающе разглядывал меня.

Пришла и Мияко со своим деверем Сокити Номурой.

Выше я уже упоминал, что семья Номура жила на западной окраине деревни, слыла богатой, как и род Тадзими, глава семьи Сокити был одним из самых уважаемых в деревне. Уравновешенный, барственный, с хорошими манерами. Но даже в его взгляде, когда Мияко представила меня ему, сквозило любопытство. Правда, он быстро овладел собой и более никак не проявлял его.

Панихиды прошли без каких-либо неожиданностей. Дедушку кремировали, брата положили в гроб и похоронили в земле. Мне предоставлено было право первым бросить горстку земли в его могилу. Я и сейчас отчетливо помню, что мною владело тогда чувство великой потери.

После похорон, вернувшись в деревню, я молился вместе с другими, и тут ко мне подошла Мияко.

– Тацуя-кун! – дружески окликнула она меня. – Один человек непременно хочет познакомиться с вами. Вы заняты сейчас?

– Что за человек?

– Я сама его почти не знаю. Приехал из Кобэ. Вроде бы приятель моего деверя. Сказал, что у него дела в этих краях и он решил, пользуясь случаем, навестить нас. Остановился у деверя. Зовут его Коскэ Киндаити.

Это имя было мне незнакомо.

– А что за дело у него ко мне?

– Этого я тоже не знаю. Он сказал только, что хочет поговорить с вами.

Я отнесся к предстоящей встрече без особого энтузиазма, но подумал, что этот человек может быть связан с полицией. Тогда встречи все равно не избежать.

– Хорошо, Буду ждать его в маленькой гостиной.

Взглянув на улыбающегося человека, вошедшего в комнату, где кроме меня никого не было, я подумал было, что это кто-то другой. Почему-то я воображал себе Киндаити более представительным.

– Извините, заставил вас ждать. Я Коскэ Киндаити. – Он поклонился.

Я вопросительно смотрел на него. На вид лет тридцать пять, небольшого роста, буйная шевелюра. В общем-то не особенно приметный человек. Довольно потрепанные хакама [23] придавали ему сходство с чиновником деревенской администрации или учителем младших классов. Ко всему прочему, он слегка заикался.

– Меня зовут Тацуя. Вы хотели поговорить со мной?

– Да. Спросить кое о чем. – Киндаити по-прежнему улыбался, но его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, – Я понимаю, задавать подобный вопрос бестактно, и все же… Вы знаете, какие слухи о вас ходят по деревне?

– Слухи по деревне? Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду слухи, связанные со смертью вашего старшего брата. Дикие слухи…

Сердце у меня учащенно забилось.

Заметив мою озабоченность, Коскэ Киндаити усмехнулся:

– У вас самого, стало быть, есть подозрения. Тогда почему вы не скажете о них вслух?

– А почему… Почему вы решили, что я имею право делиться с кем-то своими подозрениями? – раздраженно ответил я вопросом на вопрос. – Рядом находился врач. Как мог я, к медицине никакого отношения не имеющий, высказывать какие-то свои соображения?

– М-м~м… Это резонный довод. И все же, Тацуя-кун, хотел бы дать вам совет: если в будущем что бы то ни было покажется вам подозрительным, необычным, лучше без колебаний сразу же заявить об этом вслух. Если не сделать этого, трудно вообразить, к каким горьким последствиям это может привести.

– Господин Киндаити, что кроется за этими вашими словами?

– Видите ли, у вас представление о деревенских несколько искаженное. Но коль скоро вы вернулись в родные места, вы должны быть готовы ко всякому. Местные жители ожидают новых несчастий. Да, конечно, люди здесь суеверны, но именно поэтому еще более опасны. И упрямы настолько, что доводы разума бессильны. Тут считают вас причастным и к смерти деда Усимацу, и к смерти брата. И уверенность в этом у них только крепнет. Вам надо быть чрезвычайно осмотрительным.