Чтение онлайн

Джон встал, накинул халат и обул сандалии. И все равно факт оставался фактом — ему нужно что-то делать. Он начал медленно взбираться по скалистой тропинке к форту. Скоро все трое выйдут на утреннюю прогулку. Если Мэрион будет одна, он сможет поговорить с ней. Только Джон пока понятия не имел, что скажет.

Приняв душ, он переоделся в чистую форму и вышел на галерею. Полковник Моци сидел под тентом, откинувшись в плетеном кресле, сложив руки на затылке, и смотрел вдаль, на извилистый берег. Хадид Шебир, заложив руки за спину, нервно вышагивал вдоль парапета. Он поздоровался с Джоном и отвернулся. Джон заметил, что пальцы его, сложенные замочком, энергично шевелятся. Сегодня это уже другой человек, бодрый, полный жизненных сил и энергии, готовой выплеснуться наружу. Сейчас он напоминал пантеру, мечущуюся по клетке и сжигаемую лишь одним желанием — вырваться на свободу. Какой бы наркотик он ни принимал, подумал Джон, он, без сомнения, придает ему уверенности, делая его совершенно другим человеком.

Мэрион сидела в своем кресле возле Флаговой башни и читала. Завидев Джона, она подняла голову и улыбнулась. Джон заметил, что лицо ее мрачно.

Вынув из кармана ключ, он протянул его Мэрион.

— Думаю, вам лучше иметь его, — проговорил он.

Она взяла ключ и, повертев в руках, вопросительно посмотрела на Джона.

— Это ключ от вашей комнаты. Ночью можете запираться и спать спокойно.

Мэрион хотела ответить, но в этот момент к ним приблизился Хадид. Развернувшись в другую сторону, он вдруг остановился.

— Когда ожидается приезд губернатора, майор? — спросил он сухо, почти требовательно.

— Он будет здесь к одиннадцати, может быть, и раньше.

Хадид коротко кивнул и зашагал обратно.

— Благодарю вас. Вы очень добры, — сказала Мэрион.

За спиной Джон слышал шаги Хадида, гулко отдающиеся по каменным плитам галереи, поэтому быстро проговорил:

— Пока губернатор будет здесь, я почти не смогу видеться с вами. А мне бы хотелось. Вы, наверное, уже догадались почему…

— Пожалуйста…

Отчаяние, промелькнувшее в ее глазах, насторожило и смутило Джона, заставив его почувствовать еще большую нежность и беспокойство за нее.

— Я понимаю, — продолжал он, — это не лучшее место для объяснения, но факт остается фактом: мы с вами любим друг друга. Вот и все. Остальное не имеет значения. Мы освободимся от всего этого, и я увезу вас отсюда. Сейчас главное одно: я люблю вас, а вы меня… Я не ошибся? Вы ведь любите меня? Скажите.

Она сидела неподвижно, не сводя с него глаз, потом вдруг плечи ее передернулись, словно от сквозняка.

— Что-то случилось? Скажите — что? — спросил он обеспокоенно, снова слыша за спиной приближающиеся шаги Хадида.

— Ничего, — ответила она и встала. Сейчас она стояла совсем близко, не отводя от него глаз, и Джон заметил в них навернувшиеся слезы. — Да, я люблю вас, — прошептала она и пошла прочь.

— Майор, — вновь послышался голос Хадида.

— Слушаю вас, — ответил Джон, провожая взглядом Мэрион, направлявшуюся к тенту.

— Скажите, с губернатором приедут журналисты?

— Полагаю, да.

— Тогда я хотел бы сделать заявление для прессы.

Джон повернулся к нему:

— Сначала вам придется получить разрешение губернатора.

Вы можете попросить его об этом при личной встрече.

— Думаете, он откажет?

— Думаю, да. — Джон говорил очень вежливо. — Вас для того и заключили сюда, чтобы вы не могли произносить речи, делать заявления и заниматься подобного рода деятельностью, способной ухудшить положение дел в Кирении.

Уловив в голосе Джона враждебность, Хадид слегка наклонил голову, и на его худом лице промелькнула улыбка. Издав жиденький смешок, он проговорил:

— О, я вижу, наш майор Ричмонд сегодня не в духе. — Он еще раз улыбнулся и зашагал вдоль парапета.

Чтобы не встречаться с ними снова, Джон прошел мимо Флаговой башни и спустился по небольшой лесенке в дальней части галереи.

Когда Мэрион приблизилась к тенту, полковник Моци убрал руки с затылка, обратившись к ней со словами:

— Кажется, вы только что имели интересную беседу с майором Ричмондом?

Мэрион показала ему ключ:

— Он дал мне ключ.

— От вашей двери, разумеется?

— Да.

Моци ответил не сразу:

— От меня вам запираться не придется. Каждый мужчина однажды делает глупость. Я свою уже сделал.

К ним подошел Хадид.

— Завтра в это же время мы будем свободны, — заметил он. — До чего же все-таки трудно сохранять терпение.

— Да, завтра в это время вы будете свободны, — согласился Моци и, снова заложив руки за голову и не обращая больше внимания на своих собеседников, принялся смотреть вдаль.

А внизу во дворе повар Дженкинс и Абу после уборки на кухне и десятиминутного перерыва, вооружившись кистями и ведрами с известью, белили камни, которыми была обнесена лужайка. На горячих камнях известка сохла быстро.

— Показуха — вот как это называется, — ворчал Дженкинс. — Наводят лоск к приезду губернатора.

— Показуха, — повторил Абу с идиотской улыбкой.

— Вот именно, Абби. И губернатор, и высшее армейское начальство дураки, если думают, будто у нас всегда так: каждый камешек выкрашен побелкой, каждая складочка на брюках отутюжена, каждый ствол прочищен, а кастрюли и сковородки на кухне блестят как зеркало. Британская армия всегда славилась показухой. Ручаюсь, что древние британские воины прикладывали к щекам вайду, украшали лошадям хвосты ленточками и до блеска начищали копья, узнав, что в лагерь едет королева… Эй, Хардкасл! — вдруг крикнул он.

Хардкасл, который теперь стал капралом вместо Марча, проходя через двор, бросил в кусты пустую пачку от сигарет.

— Чего тебе, повар?

— А ну подними коробку.

Усмехнувшись, Хардкасл подобрал.

— На верхушке осталось еще несколько листиков, которые ты недостаточно хорошо начистил, — съязвил он, задрав голову и глядя на макушку драконова дерева.

— Я сейчас тебе одно место начищу!

Улыбнувшись и сделав неопределенный жест рукой, Хардкасл удалился в казармы.

— Проклятый ублюдок? — спросил Абу у повара, провожая Хардкасла взглядом.

— Вот именно, Абби. Ты, я вижу, быстро схватываешь. Все они такие. Случайные люди в армии. Так, сброд всякий…, шелуха человеческая. Работать не умеют и не хотят, вот и идут в армию. А то еще от полиции скрываются или обрюхатят девчонку и дают деру. Где же скрыться, как не в армии? Настоящей войны отродясь не видывали. Так…, отбывают воинскую повинность, да еще ноют, ножки им, видите ли, сапогами натирает.

Во двор спустился сержант Бенсон:

— Майор хочет знать, что сегодня на обед.