Чтение онлайн

– Тебе, Луция, нравятся новые гардины в салоне? – неожиданно спросила Маринка, когда через несколько дней мы снова навестили ее.

– В каком салоне?

– Ну – в белом. Ты не знаешь?! Ясна пани купила хорошенькие гардины из чешского шелка. Они так идут к новым обоям… Видела?

– Нет. А ты почему об этом спрашиваешь?

– А потому, что ты, Луция, никогда не рассказывала, как тебе нравятся господские комнаты. Моя мать говорит, что такого богатства, какое в салоне нашей ясной пани, она нигде не видела. Ты, Луция, наверно, слышала, что горничная плетет обо мне всякую чепуху. И всё это для того, чтобы выслужиться перед ясной пани. О, эта горничная ужасно любит подлизываться! Даже к панне Янине, которая, по правде говоря, вовсе и не господского происхождения. Этакой замухрышкой взяли ее во дворец, когда было ей что-то около восемнадцати лет. Взяли для того, чтобы обслуживала старшую ясну пани баронессу. Она так присохла к господам, что теперь и сама строит из себя помещицу. А со старшей ясной пани баронессой ты разговаривала, Луция?

– Да откуда же! – не сдержавшись, воскликнула я. – Мы же туда не ходим. – И добавила жалобно: – Совершенно не ходим.

Маринка поставила утюг на подставку и, ошеломленная, уставилась на нас.

– Как это так – не ходите?

– Да вот так. Мы, как видишь, – с трудом поясняла Луция. – имеем свою комнату и сидим только в ней. Да, и нигде более, потому что нам нечего там делать.

Заметив на лице Маринки удивление и сомнение, Луция быстро поднялась со скамейки и начала прощаться:

– Ну, так мы уж пойдем. Спокойной ночи, Маринка.

Маринка взглядом проводила нас до двери. А на другой день, надутая и хмурая, она ничего не ответила, когда мы с ней поздоровались. Ее скалка грохотала на этот раз больше, чем когда бы то ни было. Увидев, что мы направляемся по коридору в ее сторону, она поспешно захлопнула двери своей комнатушки, бывшие до этого распахнутыми. Еще бы! Ведь она по нескольку раз на день бывала в салонах сиятельных господ!

– Из этой Маринки, коль ей удалось бы закончить университет, вышла бы хорошая копия панны Янины, – горько заметила Луция.

Больше мы никогда не вспоминали и не говорили об этом.

Как раз в то время, когда наши отношения с Маринкой были раз и навсегда испорчены, нас пригласила к себе панна Янина.

– Садитесь, девочки, – указала она на небольшие креслица. Мы сели. Опекунша подняла на нас нежный, ласкающий взгляд, какого раньше мы у нее никогда не видели.

– Вы – бедные дети, – заговорила она, – ибо господь бог не наградил вас богатством. Однако по божьей милости вы родились в интеллигентной семье, ваша мать дала вам хорошее воспитание. Поэтому вы не должны сближаться с Маринкой.

– Но ведь это она не хочет сближаться с нами! – воскликнула я.

Панна Янина укоризненно посмотрела на меня и продолжала дальше:

– Маринка, конечно, очень полезная девушка, безгранично нам преданная и искренне привязанная к нам. Однако Маринка навсегда останется тем, кем бог хотел ее видеть, – простой и неразвитой. Госпожа баронесса, отводя вам отдельную комнату в стороне от служебных помещений, дала тем самым понять, что она не желает, чтобы вы встречались с горничными чаще, чем это необходимо. И я прошу вас, девочки, помните об этом.

Панна Янина поднялась с кресла. Аудиенция была закончена.

Речь нашей опекунши вызвала во мне честолюбивое чувство самодовольства. Ведь из слов панны Янины было совершенно ясно, что я – интеллигенция, хотя по воле божьей и не имею никакого состояния. Кроме того, из слов панны Янины вытекало еще и то, что я, оказывается, чем-то значительно лучше Маринки, захлопнувшей перед самым нашим носом двери. Мысли об этом доставили мне большое удовольствие и искреннее удовлетворение. Поэтому та ироническая усмешка, с которой Луция слушала речь панны Янины, мне совершенно не нравилась, а к нашей опекунше я почувствовала неожиданную симпатию.

Взволнованная новыми для меня чувствами и ощущениями, я покинула Луцию, погрузившуюся в чтение «Радуги», [19] и побежала на двор поиграть в «классы». Я быстро начертила палочкой на земле квадраты и, выпрямившись, собиралась уже бросить стеклышко, когда неожиданно заметила деревенскую девушку в стареньком, сильно изношенном платочке, которая, стоя у кухонного крыльца, внимательно меня рассматривала. В руках у нее были жестяной бидончик с молоком и кружка.

– Купи, паненка. За пятьдесят грошей. – Она протянула к самому моему лицу соблазнительную кружку.

Я выпрямилась так, как это делала обычно панна Янина, и смерила девчонку суровым взглядом.

– Девушка, – сказала я торжественно, – ты бедная, ибо господь бог не наградил тебя богатством. Однако ты не имеешь права брать пятьдесят грошей за такую кружку. Хочешь, дам тебе за нее тридцать… пять?

Девушка поспешно выскользнула за ворота.

Через минуту во дворе появилась панна Янина в соломенной шляпе на голове и с корзиной для фруктов в руках.

– Прошу вас, – услужливо подбежала я к ней, протягивая руку к корзине, – Я понесу.

Счастливая и сияющая, крепко вцепившись в ручку корзины, я торжественно следовала за панной Яниной через парк, быстро соображая, как бы это ей понравиться, чтобы проникнуть вместе с нею в сад.

Наконец выход был найден.

– Проше пани, я хотела спросить: ясна пани уже здорова? А то Рузя говорила, что ясна пани кашляет. Мне очень жаль ясну пани.

Нежная, теплая ладонь заботливо опустилась на мои волосы.

– Уже всё хорошо. Каждый день проси, детка, у провидения здоровья для ясной пани баронессы. Это величественная, огромная душа, и при всем том она еще так милосердна… – Панна Янина молитвенно воздела кверху очи, а я ответила тихо и покорно:

– Да, проше пани.

Мы были уже возле калитки. За забором начинался сад.

Положив руку на засов, я обратила просительный взгляд в сторону нашей опекунши. Панна Янина на минуту опустила глаза:

– Подождешь меня здесь, Таля. Я быстро вернусь.

Она аккуратно закрыла за собой калитку и исчезла в глубине сада.

Я терпеливо ждала, искоса поглядывая на свисающие с ветвей фрукты и переминаясь с ноги на ногу. Времени прошло немало, прежде чем наконец снова появилась панна Янина. Из корзины, наполненной фруктами, она выбрала одно яблоко.

– На вот, Таля, съешь.

Я поблагодарила и, схватив яблоко, побежала похвастаться Луции и поделиться с нею яблоком. Однако на полпути меня охватили сомнения. Стоя посередине аллеи, прижав нос к гладкой кожице яблока, я с наслаждением вдыхала его пленительный аромат и мысленно переживала воображаемый разговор с Луцией:

– Откуда у тебя это яблоко?

– А мне панна Янина подарила.

– Как это подарила?!

– Да просто так. Взяла и подарила, чтобы я его съела.

– А ну, посмотри мне в глаза!