Деревянный хлеб
Шрифт:
9.48 — Два дурня Ю. и С. продолжают преследование.
9.51 — П. выходит из сарая ЛТ с котомкой.
10.13 — П. лезет по косогору, прячась за кустами.
10.22 — П. проникает с тыла во двор казармы.
10.25.30 сек. — П. тайно отодвигает секретнуюдоску в хлеву 3 П. и забирается внутрь!
10.26–10.30 — Два дурня Ю. и С. теряют и снова берут след. Спросить Ю., когда это его так натаскали в Обществе служебного собаководства?
10.31 — П. тайком вылезает из хлева 3 П. без котомки, задвигает за собой доску и, не хоронясь, уходит домой.
10.33 — Два дурня Ю. и С. гонят в село Роево.
10.44 — Два дурня Ю. и С. беседуют с 3 П. в Роевом селе, интересуясь, что у него в мешке?»
— Мы не интересовались, — пробурчал Юрка. — Мы ему пыль в глаза пускали.
— Читайте дальше, — сурово сказал Витька. «10.46 — Обманув 3 П. какой-то глупостью:
вроде «Мы рыбу приехали ловить!», два дурня Ю. и С. идут к реке. Ха-ха-ха! Без удочек!
10.49–13.40 — Два дурня Ю. и С. плавают, загорают и ловят рыбу бреднем».
— Мы не ловили! — обиделся Юрка. — Мы помогали…
— Читай дальше, — сурово сказал Витька. — А мне рыбки принесли? Не забыли?
— Ага… Ясно, принесли, — взглянули на свой кукан Юрка и Санька.
«13.40–13.58 — Два дурня Ю. и С. ловят ворон на берегу».
— Каких ворон? — виновато сказал Санька. — Мы на дроздов глядели, как они вишни тырят.
«13.58–14.39 — Два дурня Ю. и С. приезжают в город и вспоминают обо мне».
Юрка и Санька мрачно засопели. И ничего не сказали.
«14.45 — Два дурня Ю. и С. поднимаются на НП и узнают, что в лес не возят дрова, а в деревню хлеб».
— Ну, — торжествовал Витька. — Как я все раскусил?
— С биноклем любой бы нас раскусил, — пробурчал Юрка.
— Да при чем тут вы? — Витька постучал пальцем по лбу. — А котомка в хлеву у сапожника?!
Два дурня так сильно переживали свой позор, что не обратили особого внимания на запись о котомке, которую Пожарин спрятал в сарае сапожника.
— Котомка… Котомка? — вдруг ахнул Санька. — Котомка!
— Ты — настоящий Натти Бумпо! — воскликнул Юрка.
Вновь идут по следу
Санька зашел за Юркой, и они вдвоем забрались на колокольню. Рано утром к Саньке заскочил Коршун и наказал: с Пожарина и сапожника глаз не спускать. Вдруг понесут котомку еще куда-то или кто-нибудь зайдет за ней. Мало ли что.
Следить и следить!
Юрка захватил бинокль первым и стал зорко глазеть то на окна Пожарина, то на сарай сапожника.
— А ту котомочку надо бы нам проверить, — внезапно сказал он.
Санька даже расстроился: почему ему самому это раньше не пришло в голову?
— Там и доску можно отодвинуть, — бубнил Юрка, — и в сарай пролезть незаметно.
— Что же ты не пролез незаметно? — поддел его Санька.
— Один?! — изумился тот. — А если б меня Три Поросенка застукал?
— А если б он нас троих заловил? — в тон ему сказал Санька.
— С троими он бы не сладил, — вывернулся Юрка. — А меня одного тюкнул бы по макушке — и кранты. Слышь, я могу сегодня вечером покараулить, а вы туда слазите. В случае чего, свистну.
— Свистеть и я умею. Умный какой!
Юрка ничего не ответил и вновь уткнулся в бинокль…
— Пожарин! — встрепенулся он. — С большой корзиной, а в ней мешок!
— Может, котомка?
— Что я — слепой? Пустой мешок.
Санька перехватил у него бинокль.
Все точно. Пожарин удалялся от парадного казармы с корзиной и мешком.
— Так… Скрытно иди за ним.
— Один? — опять изумился Юрка.
Пришлось спрятать бинокль и идти вдвоем.
К счастью, они не потеряли Пожарина.
Он, не таясь, прошел по главной улице — в сторону, совсем противоположную реке. Значит, не к ЛТ. Миновал стороной толчею рынка и направился к водокачке, ее башня с прорехой от снаряда под крышей монументально вздымалась ввысь.
Санька и Юрка следовали за ним на почтительном расстоянии.
— Опять ходи и ходи, — ворчал Юрка. — Вчера за сапожником, сегодня…
— Сам виноват, — оборвав его, засмеялся Санька. — Ты же его высмотрел.
— А ты и рад. Я… — опять начал было он.
И умолк.
Пожарин скрылся за водокачкой.
Они заспешили следом. У самой башни помедлили и пошли не спеша, как бы мимо, в лес, подступавший здесь к городу.
Но оказалось, и Пожарин шагал в лес, только левее их. Его рубашка мелькнула среди деревьев и исчезла. В лесной чаще прятаться было легко. Друзья осторожно передвигались от ствола к стволу, высматривая уходившего вглубь Пожарина.
— Хорошо бы иметь ученую собаку, — бубнил Юрка, — такую, как в цирке, помнишь?
К ним в город иногда наезжал цирк шапито. На праздничной арене под высоким зеленым шатром однажды показывали умного пуделя, который складывал из кубиков с буквами заданные слова.
— Послали бы собаку за Пожариным, а она бы потом сложила нам кубики: где он был и что делал.
— Не смогла бы. Она только несколько слов знает.
— Что? — даже остановился Юрка. — Ей же сами зрители разные словечки говорили.
— Так это подсадные, — улыбнулся Санька.
— Какие?..
— Помощники дрессировщика. Они заранее подучены. Никому не дают сказать, вперед всех выскакивают!
— Врешь, — оторопел доверчивый Юрка.
— Ты вот пробовал тому пуделю хоть одно словечко загадать?
— Не успел, — насупился Юрка.
— То-то!
— Постой!.. А помнишь, Пожарин приказал слово «дурак» сложить?
— Дурак ты и есть. Его подкупили: думаешь, почему он каждый день в цирк ходил и в первом ряду сидел? Пропускали бесплатно, чтоб нужные вопросы задавал!
— Не знаю, не знаю… А что собаки очень умные, все знают. Если их дрессировать, они… А где Пожарин? — внезапно растерялся Юрка.
— В цирке, — съязвил Санька, вертя головой по сторонам.
Пока спорили, Пожарин пропал.
Уже не скрываясь, они заспешили вперед.
Нигде нет!
— Все ты! Говорящая соба-а-ка… — передразнил Санька.
Лес поредел, и они вышли к заброшенной каменоломне.
Эту каменоломню Санька навсегда запомнил. Столько раз бывал он здесь с пацанами: находил на кусках известняка отпечатки таинственных доисторических растений, окаменелые ракушки с хитрыми завитками; встречали суровые обкатанные валуны, которых притащили сюда древние ледники; копались в россыпях морской гальки, послюнишь голыши — они разноцветно заблестят на солнце…