Чтение онлайн

Из проема двери изливался яркий, почти слепящий, свет.

«Он» — о ком жрец говорил?

Ладонь Арона привычно легла на навершие жезла Солнечного — и он тут же отдернул пальцы. Навершие обжигало так, будто его только что достали из кузнечного горна. Пожалуй, это отвечало на его вопрос.

Арон жестом велел своему сопровождению оставаться на месте, поднялся по ступеням и шагнул в проем.

Этого шага оказалось достаточно, чтобы с порога малого храма перенестись в центр совсем другого места, куда большего — и очень знакомого. Храм Триады, вернее, то его воплощение, где Арону довелось разговаривать с мертвым жрецом, который предлагал ему милосердие Солнечного бога.

Сейчас жреца тут не было. Вместо него в центре просторного зала, в колонне теплого света, стоял… сам Арон? То есть его двойник?

Арон остановился, рассматривая человека перед собой. Нет, все же не совсем двойник — различия имелись. У псевдо-двойника сильнее вились волосы, слегка отличалась форма губ и нос был не идеально прямой, как у самого Арона, а с заметной горбинкой. Но в остальном…

— Кто ты? — спросил он.

— Неужели не узнаешь? — псевдо-двойник усмехнулся такой же, как у самого Арона, кривой усмешкой. — Ты ведь однажды подделал мою реплику.

— Каир Солнечный? — недоверчиво уточнил Арон. Перед ним стоял пятый аватар бога? И это означало, что его сейчас превратят в горсть пепла за то старое святотатство, которое совершил Прежний?

Псевдо-двойник кивнул.

— Кстати, реплика получилась очень похожей. Я заметил подделку только пару лет назад.

Пару лет назад? Тогда, вероятно, все не так плохо. Вряд ли бог стал бы ждать так долго, чтобы уничтожить нечестивца.

— Прошу у бога Солнца прощения за свой непочтительный поступок, — Арон поклонился, пытаясь понять, к чему тот ведет.

Каир сделал небрежный жест.

— Это ерунда. Я позвал тебя не для того, чтобы говорить о такой мелочи.

— Позвал?

— Ты же не думаешь, будто сам решил сегодня прийти к моему храму, — Каир протянул руку и через мгновение жезл, который Арон уже привык считать своим, оказался лежащим в его ладони.

— Я никому не говорил, почему на самом деле оставил часть себя в мире смертных, — задумчиво произнес Каир, рассматривая артефакт, который создал тринадцать веков назад. — Даже мои верховные жрецы не знают причины. Скажи, Арон, как думаешь, почему ты смог завладеть им, хотя все маги, которые пытались сделать это до тебя, погибли?

Арон пожал плечами.

— У кого-то должно было получиться. Почему этому кому-то не быть мной?

Каир качнул головой.

— Забавная логика… Но нет, это ни у кого не должно было получиться, уж об этом я позаботился. Жезл был подарком, только тот, кому он предназначался, так за ним и не пришел.

То, что не было сказано, но подразумевалось, повисло в воздухе.

— Подарком кому? — спросил Арон, поскольку Каир явно ждал именно этого вопроса.

— Моему сыну, — отозвался тот легко.

Но у бога Солнца не было сыновей. У него была лишь одна дочь, Гита.

К чему эта встреча, этот разговор? Что вообще Солнечный хотел от него?

Не дождавшись от Арона реакции, Каир продолжил.

— Ты какое-то время общался с моим племянником, с Тха-Оро. Рассказывал ли он тебе об истинных формах богов и их аватарах?

— Нет.

— Что ж, тогда расскажу я. Когда мы, бессмертные, зачинаем и рождаем детей в нашей истинной форме, они сразу наследуют все наши черты и способности. Но породить ребенка в истинной форме можно только тогда, когда формы обоих родителей не противоречат друг другу. Так произошло с Тха-Оро — его отец был Господином Вод, а мать — Госпожой Земли. Но мне и моей госпоже повезло меньше. Моя истинная форма — неугасимый огонь, а ее — вечный лед и смертный холод.

Арон вздрогнул — вечный лед? Только про одну богиню можно было сказать так.

Взгляд Каира стал насмешливым — он явно понял, о чем Арон только что подумал.

— Все твои родичи так легко поверили, что ваш божественный предок имел лишь одного родителя, — произнес Каир. — И даже ты, видевший наше несомненное сходство и использовавший его для своей пользы, ты, сумевший забрать артефакт, простое прикосновение к которому должно было тебя, Темного мага, убить на месте! Даже ты ничего не заподозрил! Право, я не знаю, что можно сказать о такой выборочной слепоте…

Арон промолчал, хотя спросить сейчас хотелось о многом. Каир продолжил:

— Когда истинные формы бессмертных отрицают друг друга, единственный способ для них зачать ребенка — сделать это, сойдя в смертный мир в виде аватаров. Но такой ребенок рождается почти человеком и его путь до бессмертия занимает долгое время.

— Если он был твоим сыном, почему ты позволил Гите лишить его этого бессмертия? — не выдержал Арон.

По лицу Каира скользнула болезненная гримаса.

— У тебя нет права спрашивать у меня отчета! Ты лишь смертный с парой капель божественной крови. Я бы вообще не стал с тобой говорить, если бы не это, — он подкинул на руке жезл и добавил задумчиво: — Ты аномалия. Ни один из моих потомков, неважно на сколько поколений отдаленный, не должен был получить Темный Дар, тем более настолько сильный.

Что ж, у Арона и впрямь не было права спрашивать у бога отчета. А насчет аномалии — он действительно никогда прежде не слышал, чтобы кто-то из его клана становился Темным магом.

— Мне говорили, что я похож на первого Арона Тонгила. Это действительно так? — спросил он.

Каир помолчал.

— Одно лицо, — ответил наконец. — Рост, фигура, походка, мимика, жесты — все то же самое. Даже характер — судя по тому, что я успел в тебе уловить. Только мой сын излучал Свет, как и должен был. И когда стал полностью смертным, остался Светлым магом.

В последней фразе отчетливо слышалось обвинение. Арону очень хотелось ответить, что он не выбирал, с каким Даром родиться, но чувство самосохранения подсказало промолчать.

— Ладно, — Каир бросил ему жезл. — Держи. Раз уж он тебя не убил, пользуйся им и дальше. Все равно никто другой из смертных не сможет этого сделать. На правление я тебя не благословляю, но и мешать тебе мои слуги не будут.

— Потому что так у меня больше шансов остановить Время Хаоса? — спросил Арон, возвращая жезл на место. Рука привычно легла на его навершие, которое больше не обжигало, было сейчас лишь приятно теплым. — Или потому что мир все равно погибнет?

Каир кивнул.

— Верно. Или то, или другое. А теперь, прежде чем ты вернешься править страной, на которую у тебя нет никаких прав, нужно сделать кое-что еще…

Темнота упала внезапно, скрыв и храм, и Каира.

Темнота была непроглядной, и Арон впервые понял, что ощущают в такой ситуации обычные люди. А чувство, не имеющее отношения к стандартным пяти, подсказало: он ничего не видит, потому что темнота и есть Ничто.

Потом там появилось нечто материальное, некое присутствие. Вот присутствия стало больше, оно расширилось, выросло, изменилось.