Чтение онлайн

– Дорогая сестра, мы все равно скоро вернемся домой, там все и расскажу. А пока у меня вопрос к тебе. Посмотри, что находится вон там? Внутри? Вообще, что это? Кто это?

Я приподнял фонарь и указал ей на ковчег. По всей видимости, Харуё впервые увидела его. Она ахнула и в испуге попятилась. Но, быстро взяв себя в руки, сделала пару шагов по направлению к ковчегу.

– М-м-м… Как странно! Кто мог доставить и установить здесь все это? – тяжело дыша, проговорила Харуё.

– А шлем этот тебе знаком?

– Да. Один раз я видела его, правда, очень давно. Кстати, и тебе, Тацуя-сан, он должен быть знаком. У нас в дальних комнатах есть что-то вроде молельни, помнишь? Ты еще спрашивал, не домашняя ли божница там. Это почти так. Только божница синтоистская. Официально ее называют божницей Инари – бога злаков… – После короткой паузы Харуё продолжила: – Наверняка ты слышал и эту историю, когда был ребенком. В этих местах когда-то была очень почитаемая правительница. В ее честь и создали эту божницу. Так вот, шлем этот принадлежал ей. Эту воительницу, повторю, очень почитали, а все, что находилось в домашней божнице, положили в этот каменный ковчег. И вот лет пятнадцать назад в один прекрасный день все из божницы исчезло. Все думали, что грабители унесли, если бывают такие странные грабители… А все-таки кому пришло в голову перетащить и ковчег, и его содержимое сюда?

То, что касается шлема и доспехов, стало более или менее понятным, гораздо сильнее меня интересовал человек, одетый в эти доспехи.

– Спасибо, Харуе, с этим теперь ясно. Но… Пожалуйста, посмотри внимательно на лицо человека в шлеме.

Харуё нерешительно посмотрела на меня, робко улыбнулась:

– Нет, не хочу… Не пугай меня, Тацуя-сан. У меня и так слабое сердце.

– Ну наберись мужества, прошу тебя! Я поднимался наверх, осматривал этого человека, но не понял, кто он.

Харуё, не скрывая страха, подняла взгляд. А на нее сверху вниз смотрели недобрые глаза человека в шлеме и доспехах. Сестра глубоко вздохнула, взяла фонарь и подняла его как можно выше, потом нерешительно подошла к ковчегу.

Мы с Норико в волнении наблюдали за ее действиями.

Держась за ковчег, Харуё взглянула на лицо под шлемом и, задрожав, вскрикнула. Повернувшись ко мне, она попросила, не переставая дрожать:

– Тацуя-сан, помоги мне подняться повыше, Лицо ее было бледным, лоб покрылся испариной. Я помог ей забраться выше. Со смешанным чувством страха и любопытства Харуё пристально всматривалась в лицо мертвеца. Слышно было ее прерывистое дыхание. Конечно же она поняла, кто скрывается под доспехами.

Мое волнение усилилось. Я в нетерпении наблюдал за Харуё, когда Норико неожиданно потянула меня за рукав.

– Нотт-тян, что? Что случилось?

– Смотрите, Тацуя-сан, тут что-то написано! – Норико указала рукой на выступ, где стояла Харуё.

И в самом деле, на камне было что-то выгравировано. Я поднес к надписи фонарь, прочитал и ахнул: «Обезьянье кресло».

Я не ошибся, там были выгравированы именно эти иероглифы. «Обезьянье кресло»… «Обезьянье кресло»… Что-то ужасно знакомое… Эти слова я наверняка слышал или читал. А-а, вспомнил! Я услышал их в свой первый вечер в доме Тадзими. Харуё рассказывала о странном посетителе и предположила, что именно он обронил клочок бумаги с этими иероглифами. На ней было еще что-то вроде карты и стояло это самое название. Я также вспомнил, что подобная карта есть и у меня самого. Так, может, то была схема этой пещеры, этих лабиринтов?

Эта новая загадка ввергла меня в глубокую задумчивость, из которой меня вывел только вопль Харуё. Я в испуге увидел, что она вся трясется.

– Осторожно!

Харуё плашмя упала мне на руки, которые я едва успел подставить.

– Тацуя-сан, что со мной происходит? Я или с ума сошла, или вижу кошмарный сон!

– Держись, Харуё! Объясни только, в чем дело. Тебе знаком этот человек? Кто он? Ну, ответь же!

– Отец.

– Кто?!

– Наш отец. Двадцать шесть лет назад он убежал в горы, и до сих пор ничего о нем не было известно.

Харуё прижалась ко мне и зарыдала.

Потрясение, испытанное мной, трудно передать словами. Норико, широко раскрыв глаза, стояла рядом в совершенном оцепенении.

Золото

Для Харуё с ее больным сердцем сегодняшнее открытие было слишком большим ударом. Наказав Норико молчать обо всем, мы расстались у развилки, Харуё и я через лаз в сундуке вернулись домой. При свете стало видно, как ей тяжело.

– Отдыхай, сестра. Ты очень плохо выглядишь. Наверное, тебе лучше поспать.

– Да, с сердцем неважно. Я так испугалась!.. Невероятная находка!..

– Сестра, это точно отец? Ты не ошиблась?

– Нет, Тацуя-сан, ошибки нет. Я поначалу сама своим глазам не поверила и долго и тщательно всматривалась в черты лица… Когда отец скрылся в горах, мне было всего восемь лет. Но я до сих пор очень отчетливо помню его лицо. Стоит мне сомкнуть веки, и он, как живой, стоит передо мной.

В глазах Харуё блеснули слезинки. Да, много горя доставил отец жителям деревни, но для нее он оставался близким человеком. Я почувствовал, что и у меня невольно сжалось сердце.

– Вот что удивительно: отцу, когда он убежал, было вроде бы тридцать шесть лет. Прошло столько времени, а он, выходит, совсем даже не изменился… Да?

– Да… Скорее всего, убегая, он воспользовался потайным ходом, попал сюда, тут и умер. Но кто мог об этом знать?

– С тех пор прошло целых двадцать шесть лет. Но труп совсем не разложился, отец сохранился, как был в свои тридцать шесть.

– Это и для меня загадка. Я человек без образования, как мне разобраться в этом? Но, Тацуя-сан, разве мало в этом мире непонятного? Мумии, например…

– Это все так, но… Но он на мумию не похож. Я, правда, мумий никогда не видел…

– Тацуя-сан, – Харуё придвинулась ко мне поближе, – мне интересно, откуда ты узнал о потайном ходе? Как ты нашел его?

Я вкратце рассказал ей о событиях позавчерашней ночи. Харуё слушала с неослабным вниманием и нескрываемым любопытством.

– Стало быть, наши бабушки…

– Да, именно так… Они сами говорили как-то, что каждый месяц молятся в пещере.

– Выходит, бабушкам давно уже было известно, что в глубине пещеры находится труп отца?

– Получается, так. Очень может быть, что они сами принесли туда доспехи и обрядили отца. И исправно ходят молиться.

Харуё побледнела еще сильнее. Рукавом кимоно прикрыла подбородок и долго молча размышляла о чем-то. Потом, видимо, какая-то догадка осенила ее, она резко подняла голову, и я увидел искаженное горестной гримасой лицо; необычный блеск в ее глазах испугал меня.

– Сестра, что с тобой? Вспомнилось что-то страшное?

– Тацуя-сан, я боюсь. Мне страшно… Значит, все обстояло именно таким образом…