Чтение онлайн

Майк поднял руку.

– Есть одна сложность.

– Как всегда, да?

Лоуэлл вздохнул.

– О’кей, насыпай.

– Лучший друг погибшего парня, который тоже здесь, в Аристилле, некий мальчишка по имени Хью Хейг. А мать Хью Хейга – Линда Хейг. Сенатор Линда Хейг.

Лоуэлл онемел.

– Ты меня слышишь? Говорю, мать мальчишки…

Лоуэлл поднял взгляд.

– Ага, услышал.

– И что ты думаешь?

Лоуэлл потер нос.

– Иисусе. Ну и дела.

Он помолчал.

– Крутые дела. Понимаешь, Майк?

– Конечно, понимаю. Не стал бы просить у тебя совета по мелочам.

– Ты уже говорил насчет этого со своим приятелем Хавьером?

Майк покачал головой:

– Хавьер – мой лучший друг, но совета я прошу у тебя.

Лоуэлл скривился.

– Круто.

– Что думаешь, как мне поступить?

Лоуэлл ошарашенно поглядел на Майка.

– Что ты хочешь сказать, «как мне поступить»? Платить. Целиком. И немедленно.

– Иди ты на хрен, Лоуэлл! Ты же не…

Вошла секретарша с двумя чашками кофе. Одну аккуратно поставила перед Майком, улыбаясь, вторую поставила на середину стола. Майк улыбнулся в ответ.

– Благодарю.

Она кивнула.

– Жанин.

– Прошу прощения?

– Меня зовут Жанин.

Майк снова улыбнулся.

– Усек. Благодарю, Жанин.

Она изящно вышла из комнаты. Лоуэлл немного подождал и принялся ворчать.

– Сама учтивость с тобой, а мне даже кофе поближе не поставила. И это в моем собственном офисе.

– Жесть, старик, в самом деле. Давай обратно к делу. Конкретно, к твоему безумному совету немедленно заплатить десять миллионов.

– Безумному? Что в нем безумного, черт подери?

– Слушай, я не тупой. Я понимаю, что тут замешана политика. Но десять миллионов? Этот мальчишка, по сути, сам убился.

– Ты понимаешь, что тут политика замешана? Да ну? Правда?

– Ну, конечно…

– Давай, выкладывай.

Майк вздохнул.

– Сенатор Хейг может развоняться, настрополить ООН, дернуть за ниточки в Управлении по налогам и сборам, быть может, даже в ВМФ. Все это усложнит нам пересылку денег, прибытие и отправку грузовых судов, перемещение…

– Майк, ты не понял. Это может спровоцировать войну.

– Что? Нет… до войны еще пять лет.

– Кто сказал? Ты, что ли?

– Не только я. Понзи говорит, что им не меньше потребуется, чтобы разобраться в физике АГ-двигателя, даже если они прямо сейчас начнут. Он постоянно читает научную литературу, они и близко не…

– Майк, не стоит недооценивать земные правительства. Они могут добраться сюда куда раньше, чем ты думаешь.

– Лоуэлл, большая часть народу вообще не думает, что война будет. В этом я экстремист. Я единственный, кто думает, что она может случиться всего через пять лет.

– Мне пофигу, что там думает «большая часть народу». Я не тот юрист, который работает на «большую часть народа». Я твой юрист. И ты попросил у меня совета. Теперь слушай его. Мы понятия не имеем, чего хотят всевозможные игроки в Вашингтоне и каковы их возможности – и да, прежде чем ты меня перебьешь, можешь заткнуться насчет Долгой Депрессии и их некомпетентности. Все твои выводы базируются на рассуждениях, ничем не подкрепленных. Другими словами, на всякой хрени. Ты вляпался в окно Овертона, думаешь, что если все говорят, что война будет через десять лет, а ты – что через пять, то уж никак не раньше. А кто это знать может?

Лоуэлл потер лоб.

– Позволь тебя спросить. Аристилл готов к войне, сейчас?

– Нет, конечно же, нет. Я тебе миллион раз говорил, что если мы поспешим, то, может быть, будем готовы через пять лет.

– О’кей, круто. Ты сам это сказал. Аристилл не готов. Точка. Конец разговора. А значит, ты не даешь Вашингтону – не даешь НИКОМУ в Вашингтоне – поводов больше чем у них и так есть. Понимаю, тебя это вряд ли обрадует, но в жизни бывает, что приходится кого-то в задницу целовать, и здесь именно такой случай. Если юрист этого мальчишки хочет десять миллионов, сделай так, чтобы «Ред Страйп» их заплатили. С улыбкой на лице. Если придется, залезь в свою кубышку. Это маленькая цена за то, чтобы скинуть проблему хотя бы на пару лет. Нам нужно выйти из всего этого без войны.

– Это самообман. Все равно окончится войной.

– Возможно, но если до этого дойдет, нужно сделать так, чтобы у нас был шанс победить. Если война случится раньше, погибнет очень много людей. Или загремят на пожизненное в «черные» тюрьмы.

Майк открыл рот, чтобы возразить, но Лоуэлл не дал ему этого сделать.

– Это мой совет не только как юриста, но и как человека, живущего тут, в Аристилле. Подумай о своих друзьях, Майк. Подумай об их семьях.

Майк скрестил руки на груди.

– Майк, ты услышал мой совет?

– Ага, услышал.

– И?

– И меня это бесит.

Лоуэлл усмехнулся.

– Значит, мы оба поняли, что я сделал свое дело.

– Мне это не нравится.

– А ты и не обязан. Тебе просто надо прислушаться к моему совету.

Джон смотрел на покрывающую камни пыль, переставляя ноги. Впереди семенил грузовой мул в одиночестве, покачиваясь из стороны в сторону под весом сложенной палатки и быстро убывающего запаса регенераторов воздуха. Псы шли где-то позади. В начале дня они еще немного болтали по радио, но в течение последнего часа молчали все, погрузившись в свои мысли.

С тех пор как вышли из строя спутники, Джон старался держать бодрый вид. Привычная для него роль: он уже не первый год с ними, с тех самых пор, как он и Команда проникли в лабораторию в Пало-Альто, выкрали Псов и увезли их на Луну.

Первые два года на Луне он постоянно ощущал нависающий над их головами дамоклов меч. Захотят ли политики отомстить за унижение налета на Пало-Альто, станут ли каким-то образом выслеживать его, Команду, Псов? Выживет ли эта безумная колония, основанная Майком? Аристилл продолжал разрастаться, и его страх ослабевал понемногу. А потом случилось землетрясение в Калифорнии: политиков заняли новые кризисы, а Бюро природосберегающих исследований направило своих следователей на работу по другим преступлениям в технологической сфере. Ему казалось, что он снова может вздохнуть свободно.

Да, ему казалось, что он может вздохнуть свободно после стольких лет. Глупое ощущение. Он потерял чутье, и это позволило ему сначала задумать, а потом и осуществить эту безумную идею – пеший поход по лунному экватору. Непродуманный, дурацкий, обреченный поход. Джон снова выругал себя.

В течение всей своей карьеры он гордился своей способностью продумать любую ситуацию, когда что-то пошло не так, начиная с проблем с вертолетом и заканчивая поломкой раций, начиная с заклинившего оружия и заканчивая не вышедшими на связь местными связными. Он планировал возможность любой возможной неожиданности, обеспечивая страховку, запасной план действий, способ спасти задницу – свою и своих людей. Он всегда делал все возможное, чтобы его люди не пострадали.