Чтение онлайн

— Хочешь, чтобы я пустил волну и сжег тебя до костей? — Каллахан зажег взгляд.

— Хочу, — девушка рассмеялась голосом звонким и тонким, запрокинув голову назад.

— Нет-нет, не хочу, — испугавшись, шут перестал скалиться и беспокойно завертелся на месте, словно собака, пытающаяся поймать свой хвост. — Не нужно жечь, не любим жар, — он осклабился. — Ты, рыцарь, только маска на лице, с мечом блестящим, как тошнотворный дар… и…и… — паяц замешкался, не сумев придумать хорошую рифму и крякнул от досады.

Девушка с волосами цвета морской волны закатила глаза.

— Ну, давай же, чего ты ждешь? — нахмурила она гладкий лобик, вернув взгляд к Проявителю. — Жмот!

Он хранит каждую каплю силы — она знала это. Она знала, что он пожалеет Пламя на ненужную ему цель, она знала, что может не назвать свое имя и ничего ей за это не будет. Эта шлюха пришла, чтобы проводить его к Инквизитору — иначе зачем она здесь? Марбасу так не терпится встретиться с ним?

— Чье тело ты украла, чтобы нацепить на себя эти тряпки? — громко спросил Каллахан, его голос раздался эхом между камней, но заглох в гуще сухих зарослей.

— Этот разум слаще чем тело, — проворковала девушка голосом бархатным, как лепестки глоксинии. — Если и выбирать одежду, то с содержимым сладким и мягким, чтобы носить было не в тягость. Она даже не кричала, когда я взяла ее. Ее сознание угасало медленно и ей понравилось, — глаза у девушки были такого же цвета, как и ее волосы — зеленые по-морскому. — Хочешь, я назову имя? Эллиэль — так ее звали.

В саду, где орхидеи алые цветут,

И пчёлы сладкий мёд берут,

Танцует дева в светлом платье,

В сиянии лучей и утренних объятий. — пропела она и глаза девушки сверкнули. — Вот, теперь ты знаешь. И чья это вина? Твоя, твоооояяя…

Единственное, что Каллахан мог сейчас себе позволить — узнать правду. Для этого не нужна была растрата силы. Умение распознавать ложь пришло вместе с Пламенем еще много лет назад и стало таким же легким, как дышать.

— Сколько вас? — спросил он, сдерживая в себе бушующее Пламя.

— Нас — легион, — ответила, улыбаясь, девушка и повернулась к нему спиной.

Не боится, сучье отродье. Надеется вернуться назад, если вдруг все-же решу спалить ее, понял Каллахан. Неужто мы стали так слабы? — с огорчением подумал он. Неужели наши молитвы так плохи, что все они плюют и скалятся нам в лицо, зная, что вернутся назад?

«Нет, вовсе не так… просто нас очень мало, а их — легион».

Их действительно много, но здесь, на этой горе, не больше трех-четырех сущностей. Все остальное лишь бравурность и наглая самоуверенность. Девушка соврала, но только наполовину. А Каллахан давно уяснил, что лучшая ложь — это полуправда.

Не удержав внутри, Каллахан позволил Пламени пыхнуть. Глаза зашлись белым, и он пару раз моргнул, пытаясь унять их. Шут на камне взвизгнул, прикрывшись маленькими ручками. Одежда на его теле обуглилась, и он скатился с возвышенности кубарем, кинувшись на четвереньках вслед своей спутнице.

Они принялись продираться сквозь заросли, орудуя мечами направо и налево. Асгред вел за собой лошадей, уверенный, что они им понадобятся. Или ему просто хотелось чувствовать себя быстрым, когда они будут убегать отсюда… Асгред даже не пытался отогнать эти мысли — пусть роятся в голове, он боится и ему не стыдно. Только бы не позволить ногам подчиниться его трусливым намерениям…

Тонкие ветви ломались легко, едва чувствуя касание стали. Из пыли они сделаны что-ли? Лошади шли, сбивая сухостой округлыми боками, сразу почуяв, что уколоться здесь нельзя. Он ложился мелкими палками под ногами, а иногда рассыпался в прах. Воздух наполнился терпкой пылью, царапающей горло. Лошади начали вертеть головами, пытаясь избавиться от тлена в своих ноздрях.

— Дождика бы не помешало, — досадливо сказал Павел, и, видимо, сглазил.

Крайнон над головой заволновался и пошел явственной рябью. Брюхо его сократилось по всему небу, по воздуху прошелся глухой гортанный гул, словно затрубила тысяча широких ржавых труб. Отвратительный, ужасающий звук. Широкие волосяные щупальца толщиной с несколько дубовых бревен отделились от брюха и упали вниз, как склизкие безвольные плети. Они тянулись от самого неба и до земли прозрачными бледными ногами. Что-то позади идущих грохнуло, вверх поднялся ворох пыли, послышался треск деревьев.

— Какая же дрянь, — выругался Павел, оборачиваясь. — Отстойная, отстойная дрянь!

— Жжется… — заморгал Асгред, когда ему в глаз попала капля дождя.

По белой веснушчатой коже потекли крупные бурые капли, пахнущие гнилью. Асгред согнулся, схватившись за лицо. С неба сплошным столбом хлынула гнилая влага. Павел закричал, сорвав со своего мерина одеяло и накинул его на голову. Он еле успел, лошади заржали и встали на дыбы, даже Берта, которой это сделать было труднее всего. Черный и рыжий кони помчались вперёд, снося сухие ветки напрочь, Берта и мерин начали кружить вокруг себя. Где-то вдали слышалось мелодичное пение девицы и дикий смех шута.

— Вперед, быстро! — скомандовал Каллахан, зажигая Пламя, — Нужно найти укрытие.

Бурый дождь начал прожигать ветви, превращая их в дымящиеся спички, которые вот-вот вспыхнут. Вверх тянулся ядовитый дымок, от которого кровь шла из носа. Так что же будет с легкими?

— Оторн Каллахан, это кислота, — Асгред заметил, как дрожат его руки, все в больших красных кровоподтеках — туда попали первые капли.

Но Проявитель ничего не ответил, прокладывая зорким взглядом путь до ближайшего укрытия. Пламя показывало ему дорогу, оно ширилось и пульсировало, превращая кислоту в воду в радиусе пяти метров от Каллахана. Храмовники бежали, прячась в куполе из плотной силы и боялись отстать. Даже кони, не имевшие острого человеческого ума, пошли за белесой пульсацией и не поднимали хвостов, чтобы не выйти за пределы свечения.

Они пришли к отвесным валунам, прилегающим к горе почти вслепую. Асгред забился в щель, над ним нависали рыжие с серым камни — прямо как его волосы сейчас. Серая жижа смешалась с ярко-рыжими локонами, прилипнув ко лбу и щекам. По дороге с его головы слетел подшлемник и сложилась под натиском яда броня, закрывающая голову — кислота прожгла кожу и теперь волосы лезли клочьями. Павел держался за камень над головой, осторожно выглядывая наружу — ничего не видать, хоть глаз выколи.

— Пахнет так, будто дохлую свинью трахнула другая дохлая свинья, потом сожрала и высрала, — в сердцах выпалил Павел.

— Это не далеко от истины, — неожиданно согласился Каллахан. — Мне нужно идти за этой шлюхой, она приведет меня к Марбасу. А вы оставайтесь здесь.

— Здесь? — поразился Асгред, стараясь вытерпеть боль. Он схватил Берту за гриву, пытаясь удержать на месте. Вода вымочила ее с ног до головы, кобыла держалась ближе к проему в скалах. — Марбас не один — как минимум с ним тощая девка и этот уродец… не знаю кто он, на шута похож. И она сказала, что их легион.

— Она соврала, — нахмурился Каллахан. — С теми, что внутри я справлюсь, а те, кто могут появиться снаружи — на вас.