Чтение онлайн

Но сейчас заядлый пацифист больше напоминал извергающийся вулкан, которому просто необходимо было спустить пар, а пожарники, наперевес с гидрантами, бежать не спешили.

– То есть, ты его не ненавидишь? – решил он спросить на всякий случай, чтобы убедиться, что сестричка не делает жалких попыток защитить бесстыдного парня.

– Оллика? Знаешь, ненавидела, хотела ему морду расцарапать, – начала она говорить, а Егор почувствовал, будто рядом с ним сидит не милое дитя двадцать первого столетия, а средневековая ведьма, которую привязали к столбу и сейчас, перед своей физической смертью путем сожжения, когда факел уже брошен в небрежно сваленный, но тщательно отобранный хворост, она швыряет в толпу проклятия, рифмуя их на ходу в своей устрашающей тональности и ударяя по болевым точкам, – и кишки наружу выпустить, а потом оторвать руки и нокаутировать ему расцарапанный фэйс его же кулаками. – Потом сделать вид, что жалею, подобраться ближе, вызвать доверие и ударить в спину приготовленным заранее кинжалом – вырезать спинной мозг, сделать петлю под потолком и повесить его на ней, наслаждаясь видом подрагивающих в предсмертных конвульсиях «Эир Форсах», а, в довершение банкета, пока он еще не добрался до конечного пункта хода своей электрички – станции «Содом и Гоморра» и не прервал увлекательного путешествия, выдрать еще бьющееся сердце, подключить его к источнику питания и загнать его на фанатском сайте за кругленькую сумму, – она хищно терла ладошки, предвкушая денежки, когда поймала заинтересованный взгляд братца, но растолковала его не совсем верно: – А что? Ему-то уже все равно, а мне новенькие сникеры не повредят.

– Что же так мелко плаваешь, систер?

– То есть? – свою идею с обновлением коллекции любимой обуви она считала если не идеальной, то близкой к таковой.

Но Егор говорил о другом – его не устраивала возможность, хоть и словесная, Оливера отсидеться в этих библейских городах и пропустить самый «кайф»:

– Небесный огненный дождь? Как-то это – мелковато?.. Его надо прямо к Люциферу, чтобы тот жрал его своими тремя пастями…

– И это меня считают маньяковатой личностью? – тихо откомментировала Соня, отрезвив слегка озверевшего братца.

– Прости, увлекся, – отвел он глаза.

– Но все равно мне приятна твоя лесть, – расплылась в широкой улыбке Соня, а он посмотрел на нее хитро, с прищуром, они оба прекрасно друг друга поняли: не нужно было пояснять, что ее по-детски радует причисление собственной персоны к величеству всей Галактики, которое так безбожно предал ее парень.

– Выключай уже «умную» и прекращай так безбожно палиться, – наконец, высказался Егор, в душе хохоча и не желая прекращения трансформации сестренки.

Девушка стушевалась, осознав, что она забыла о своей якобы тупости, заговорилась, и ее игра, вернее, попытка косить под дурочку, Егором разгадана, хотя уже давно разгадана, и ее дальнейший фарс, по меньшей мере, бессмысленен. Если уж говорить честно, то для Егора натура Сони никогда не была секретом, но сегодня, сейчас, впервые, отодвинув на задний план свою злость на Оливера Басса, он испытывал истинное блаженство от разговора с сестренкой, какими бы грубыми не были ее слова.

– Да и эта классовая ненависть мне порядком поднадоела… – приняла она решение не обращать внимания на егоровы суждения.

– То есть… я был прав – ты его не ненавидишь? – его настроение вновь стало мрачным.

– Это еще ничего не значит… – потом она задумалась над тем, что Оливер ее, в принципе, не очень сильно предавал (отправил Ленке пару смсок, пару раз встретился, скотина), даже цепочку клевую подарил, которую она тут же принялась щупать, чтобы проверить, не потеряла ли ее; но вот кое-кто другой был рожден как раз для того, чтобы жарить свою попку в Аду, перескакивая с одной раскаленной сковорды на другую, и так бесконечно. – Знаешь, его кретина-братца я бы с удовольствием отправила к поясу Тол…

Но ее слова оборвались и остались вовсе неуслышанными из-за того, что преследуемый ими джип заехал на частную территорию охраняемого коттеджного поселка, что мигом отвлекло брата и сестру от их архиважного разговора.

– Вот же черт! И что мы теперь будем делать? – в сердцах воскликнула Соня, с силой стукнув по панели и чуть не угрохав телефон, который секунду назад достала из кармана, чтобы вновь перечитать сообщения, отосланные Оливером сестричке.

– Прорываться, – подмигнул ей брат, в котором неожиданно проснулся дух охоты и который в чувствах сестры к парню, играющему на два фронта, решил разобраться по ходу дела.

– Я думала, белые жители туманного Альбиона обратят тебя в свою веру, и ты станешь после возвращения чопорным себялюбивым эгоистичным «альбиносом», – она заржала на манер профессиональной театральной клаки, – но ничё, такой же остался, прививку, наверное, сделал.

– Твой каламбур меня умиляет, Саннетт.

– Спасибо, брат, – она шуточно ему поклонилась. – Какой план?

Плана у них не было, зато здоровый энтузиазм, припасенный в пятых точках, не давал о себе забыть. Да и судьба своевольническим жестом решила их наградить нематериальной кроличьей лапкой, которую сунула Соне в карман джинс. Так что, у них просто не оставалось другого выбора, как сигануть через забор в более-менее неприметном месте, оставшись незамеченными охраной.

Оказавшись внутри, они обнаружили типичный коттеджный поселок с центральной дорогой и домами по бокам, а также огромным количеством флоры. Передвигаясь дворами и кустами, обмениваясь колкостями и умностями, они искали нужный дом, у которого, по всем законам жанра, и должен был быть припаркован джипарь.

Егор шепотом продолжил свой допрос:

– Как ты можешь с ним встречаться? Тебе не противно?

– А ты у нас, значит, спец по отношениям? Можно вопросик, спец? Можно? Ку-у-ул… Ты сам хоть с кем-нибудь встречался? Мм?.. Не слышу твоего отрицательного ответа, – она приставила ладонь к уху, свернув ее в форме воронки, чтобы лучше слышать, но Егор делал вид, что сосредоточенно следит за кустами, в которые собирался прыгнуть. – Молчание – знак согласия, дорогой. Да-да, вот так в твоей жизни все печально… А знаешь в чем проблема? Конечно, знаешь. Это все комплексы. Или, может, ты думал, что дело в родовом проклятии? – под брошенным Егором скользким взглядом она, разрезая тишину, скрипуче рассмеялась. – Смешно! Ха-ха! Ты умело маскируешься под Джакомо Казанову, в реале являясь Наполеончиком, верным своей Жозефине (ничего не напоминает?), но меня не проведешь, – она покачала указательным пальчиком, словно в назидание.

– Я твой брат – имей уважение.

– Я его имею, поверь, и спере… – она осеклась, чуть не сказав обложенную цензурой фразу. – В общем, имею я твое уважение, будь спок!

– Да, я заметил, как изощренно ты его… имеешь.

– Важен сам факт, – отмахнулась от него сестренка. – У меня есть определенные планы на Олличку, так что лучше не вмешивайся.

– Будешь мстить?

– Буду мстить, но… – она хотела добавить, что мстить она будет, но для этого у нее есть более достойный кандидат в лице танчика Шеридана, но Егорка ее перебил:

– А ты не думаешь, что месть – не лучшее блюдо, которым ты можешь его накормить?

– Зато ты, кажется, считаешь себя шеф-поваром, только не учел, что в «Маке» нужно готовить не душой, а руками и быстрее.

– Я хотел спасти Лену…

– Благими намерениями сам знаешь, куда и что вымощено…

– Я хотел спасти ее, – не стал он обращать внимание на язвительность сестренки, – а тут, оказывается, еще и тебя надо спасать.

– Ага, мы с ней в скидочном комплекте – приклеенные друг к другу скотчем шампунь и гель для душа по супер-выгодной цене… – мрачно возвестила Соня. – Меня, кстати, спасать не надо.

– Ты дышишь местью.

– Мы дышим одним воздухом.

– Дурочкой ты мне нравилась больше…

– Это безмерно скуш-шно… – отозвалась она голосом Каа. Сейчас Саннетт на самом деле испытывала кайф, будто лучшие наркотики мира сгруппировались и синтезировали из себя один – самый замечательный, безвредный для организма, но дарящий возможность говорить то, что хочешь сказать, такими словами, которыми хочешь сказать, и тому, кому хочешь сказать, не гримируя фразы под стеб подростка, не загоняя себя в рамки, самой же и придуманные. – Быть тупой… Ой, смотри!