Чтение онлайн

— Пошутила? — переспросил Макс, немного подумал и расслабился — такой вариант ему нравился гораздо больше, чем если бы пришлось читать деточке лекцию о безопасных половых актах и прочих штучках. — Смешно. Ха-ха. Ну, раз теперь всем весело, приступим к работе, — бодро закончил он.

Все разбрелись по точкам отбытия своих трудовых повинностей, а ушлая сестрёнка перехватив юного любителя съёмки стереть последнюю запись или «я тебя так твою камеру раздолбаю, что обратно не соберёшь, а обломки в зад запихаю, так что сидеть больше не сможешь никогда». Братишка тут же исполнил то, о чём его вежливо попросили. Мне бы он так не сделал. Пришлось бы покупать эти действия, на вроде того, как Шер ему камеру покупал, дабы мелкий рассказал ночную водевиль, случившуюся с нами. Фу, снова я его вспомнила. Везде пролезает в мои мысли. Даже здесь, когда я так далеко спряталась.

Охая, ругаясь, костеря огород вместе со всеми его постройками по чём свет стоит, мой папа схватился за лопату. А дядя со Стасом ему помогали. Первый, прежде всего, советами, второй работал в качестве личного опахала, размахивая найденной им плоской широкой дощечкой.

Мы с Сонькой стали осматривать вверенную нам вотчину. Результаты осмотра ужасали. Невысокий одноэтажный дом был весь в паутине. Прихожая, начинающаяся сразу после летней веранды, где сиротливо раскачивался от сквозняка стул-качалка, включала один треснутый стол, две деревянные табуретки и длинную лавку. Широкое окно было занавешено изъеденными временем занавесками. Далее из прихожей можно было попасть в так называемый зал. Лоскутные половицы, скрипящие под ногами, полные трупиков мух, пчёл, комаров и ос подоконники, одинокий огарок свечки в углу, две железные кровати с протухшими и зловонными матрасами. Была ещё одна комната. Там атмосфера была не лучше, даже если не хуже. Здесь тоже было две кровати, а ещё из щели в полу, наслаждаясь падающим из окна светом солнца, произрастало молодое деревце. Из прихожей можно было попасть на чердак. Он своим видом не радовал: пыльный, захламлённый, тёмный, ко всему прочему в дальнем углу висело осиное гнездо.

Фронт работ нам предстал немалый, так что мы с Соней потащились на речку за водой. Вообще, она работать отказывалась, но согласилась, что ведро воды, так уж и быть, приволочёт, чтобы я потом не говорила, что она ничего не делала. Её и так раздражало, что одежда изрядно испачкалась, пока она делала осмотр дома. Что я могу сказать? Нечего было наряжаться, как на свидание. Тем более кто бы за ней на даче следил? Тоже мне, звезда.

Ухмыляясь, сама-то я была одета в спортивные штаны и серую футболку, я шла, размахивая ведром, пока ещё и не подозревая, что оно дырявое, а Соня своё ведро чуть ли не на голову себе нахлобучила, ей пекло голову. Неожиданно раздалось успевшее мне надоесть «Never Say Never». Я по привычке начала шарить по карманам, когда мелодия вдруг оборвалась, и я услышала радостное сонькино:

— Алло! Привет, котик… А что не так? Вот и я думаю, что всё так. Знаешь, я тут подумала, было бы неплохо сегодня встретиться… Да, супер! Тогда тебе придётся меня забрать, мой принц. Что?! Ну да, на такси. Я тебе адрес сообщением скину.

И всё в этих её милых фразах сквозило наигранностью.

Соня скинула звонок и уставилась на меня. Сначала счастливо, а потом угрожающе:

— Только никому ни слова. Как уеду, можешь хоть всему посёлку рассказать. А пока молчи. Ясно?

— Ясно, — ответила я, ничуть не расстроившись, что сестра собралась сбежать. Будь у меня возможность, я бы тоже сбежала.

Я могла попросить у неё телефон, чтобы сделать звонок. Только звонить некому. Артёму? И он, верно, прилетит за мной на голубом вертолёте и подарит пятьсот эскимо? Ха, ха и ещё раз ха. Я ему нужна, как корове седло, как любит говаривать бабуля.

— Короче, мы друг друга поняли, — погрозила она мне пальцем.

Потом она убежала рыться в бардачке «Баргузина» в поисках карты и обозначенного на ней красным цветом маршрута, а затем вновь прибежала в зону покрытия сети, где её поджидала я со своими пустыми вёдрами.

— С ума сошла? Хочешь, чтобы мой план провалился? — накинулась на меня маленьким ураганом сестрёнка.

— С чего бы? — удивилась я. Ни с того, ни с сего забрасывает меня обвинениями, а я даже подумать не успела о том, чтобы она не смогла уехать.

— А чего тогда с пустыми вёдрами мне попадаешься?

— Это же детские суеверия!

Соня презрительно сощурила глаза:

— Ты… ты… ты просто дура.

— Я просто не верю во всякую чушь, — тряхнула я головой. На самом деле я верила в более глобальные мистические знамения. — А вот если тебе чёрная кошка дорогу перебежит, ты что, схватишься за пуговицу, закроешь глаза и только тогда пойдёшь? — я ехидно скользнула по её лицу глазами. Сестрёнка потупила взгляд, давая мне понять, что именно так она и поступит.

— Знаешь, тебе бы следовало основательнее относиться к таким серьёзным вещам, — выдала сестрёнка, напечатала сообщение и исчезла с моих глаз. В этот день я её больше не видела.

Но у меня и без неё дел было предостаточно. Для начала, найти какую-нибудь массу типа пластилина, чтобы залепить ведро. Затем ещё весь дом перемыть и выкинуть мусор, то есть выгрести из дому всё, что там сейчас есть, провести дезинфекцию, и только тогда появится возможность занести хоть что-нибудь туда.

Часа через три, когда я, походив по окрестностям, нашла свалку, семья обнаружила, что Сонька пропала. Дядя порывался устроить массовые поиски и начал с охранничков, которые заявили, что «приехала крутая машина, она туда села и уехала». Архипыч даже своим ружьём потряс, что если б не соль в патронах, обязательно бы замочил гадов. Сначала драматичный Макс, схватившись за голову, бегал по территории, потом порывался сесть за руль и уехать спасать дочку, ведь «злобные маньяки» украли его «родную дщерь», а затем мне удалось объяснить ему, что никого не крали, а это приехали друзья Сонечки и забрали её в город.

— Что? — возмутился родитель, организатор нашей славной поездочки. — Как такое могло произойти? Нам же всем здесь так весело!

— Кому весело? — себе под нос пробубнил папа так тихо, что его только я и услышала.

— Мне весело! — проорал Сеня.

— О, сын, ты всегда поддержишь отца! — похлопал он его по плечу, а потом чуть ли не раздавил в своих объятиях. — Не то, что эти… — он окинул нас презрительным взглядом.

— Пап, мне ве…се…ло… но… — попытался что-то сказать сын.

— Что, сынок? — наконец, выпустил его Максим.

— Но убивать меня за это не стоит, — прочистив горло досказал Сеня.

Стасик по безумному рассмеялся, на нём сказывалось отсутствие интернета. Но после сурового взгляда папочки ему захотелось запихнуть свой смешок обратно и прикинуться немым и глухим.

— Так, значит, вы все несчастны? — поднял дядя глобально важную для всех присутствующих тему.

Наш нестройный ряд сразу как-то потупил взгляд и повисла неестественная тишина, нарушаемая лишь капанием слюны со стороны тёти Глаши, которая приклеилась к забору, музычкой радио «Шансон» с батареечного радио службы вневедомственной охраны, да летающей мошкарой, ну и звуками с соседних участков: чьими-то переругиваниями, спорами, простым трёпом, короче говоря, было отнюдь не тихо, но сё семейство разом замолчало, и тишина получилась неестественная.

Нарушил её папа:

— Брат, ты всё очень здорово придумал — дачу купил, нас всех за город вывез… Молодец. Только ты не учёл условий…

— А что, вам уже и условия негодны? — обиженно надулся Максим.

— Знаешь, мы ожидали чего-то более…

— Более модного и красивого? А вот фиг вам!

— Виг вамы — это у индейцев, — осторожно заметил Стасик.

— «Фиг вам» — это ваша совесть! Делаешь для них что-то, стараешься, зарабатываешь, покупаешь, а они… они даже не могут порадоваться! Говорят, что оно и нафиг им не нужно. А потом звонят друзьям и уезжают в город! — он потряс кулаком в сторону калитки, адресуя всю его мощь своей бестолковой дочке.

— Но мы же тут и никуда не уезжаем, — фыркнул папуля, ему определённо не нравилось, что младший брат начинал заводить надоевшую всем пластинку «вы меня не любите». — Так что хватит сопли по огороду размазывать! Вперёд, за работу!

— Я и сопли вещи несовместимые, — важно изрёк дядя и ухватился за черенок лопаты.

— Вот и правильно, вот и молодец, — поддержал его папа.

— А что, скандала не будет? — печально похлопал глазами самый мелкий. — Бли-и-ин, такие съёмки мне запарываете, — возмутился он совсем как взрослый дядя-режиссёр, что всем стало жутко смешно.