Чтение онлайн

– А где он работал? – спросила я.

– Вы что, шутите? – усмехнулся Сухов. – Это было лет пятнадцать назад, а то и больше. Я из армии увольняться не собирался, так что не очень-то голову себе этим забивал. Помню, какая-то частная лавочка. Когда Арапченко бывал здесь, мы встречались, но нечасто, так, от случая к случаю. В последнюю нашу встречу он сказал, что женится и переезжает в Вологду, там у будущей жены дом, вроде тесть – мужик со связями, обещал пристроить. Он уехал и до февраля этого года я о нем ни разу не слышал.

– Как он вас нашел?

– Очень просто. Здесь, по месту службы, знакомые остались, он спросил, ему ответили, где я теперь работаю. Вот и все.

Я опять-таки подумала, что все могло быть именно так. В тяжелой ситуации логично обратиться к бывшему сослуживцу. Тот оказался отзывчивым человеком и помог. Но что-то Сухов недоговаривал. И хоть старался казаться спокойным, нервозность ощущалась, и она не имела ничего общего с подозрениями в его причастности к убийству. По-настоящему он испугался только раз: когда Вешняков сообщил ему о деньгах, найденных в квартире.

– Скажите, а человек по фамилии Лукьянов вам знаком? Лукьянов Александр Васильевич? – спросил Вешняков, и я непроизвольно стиснула зубы, одного упоминания этого имени оказалось достаточно. В отличие от меня, Сухов на это имя никак не отреагировал. Подумал для порядка и головой покачал:

– Нет.

– Арапченко при вас эту фамилию не упоминал?

– Никогда.

Что ж, на этом можно было и закончить. Я вышла из кабинета и некоторое время паслась в коридоре, наконец Сухов отправился восвояси, а меня позвал Артем.

– Что скажешь?

– Черт его знает, – пожала я плечами.

– Алиби у него так себе. Кстати, соседка Арапченко по лестничной клетке видела, как в его квартиру примерно в шестнадцать тридцать вошел мужчина. Ничего определенного о нем сказать не может, вроде бы высокий и в темной куртке, видела его со спины и всего мгновение, зато услышала, как Арапченко произнес: «Вас не узнать».

– «Вас»? – насторожилась я.

– Говорит, именно так он и сказал.

– Она уверена, что слова эти произнес Арапченко?

– Он как раз дверь закрывал, еще кивнул ей.

– Довольно странно, не находишь? Будь это хороший знакомый, он сказал бы «ты».

– Необязательно. Если тот, к примеру, намного старше или…

– Или что?

– Или человек, к которому обращаться на «ты» неудобно по какой-то другой причине.

– К бывшему начальнику, например?

– И начальству, бывает, «тыкают».

– Но это вряд ли наш Сухов. Бывшие сослуживцы на дружеской ноге. Считаешь, это и был убийца?

– Время его прихода самое подходящее. Ладно, дождемся ответа на запрос.

Ответ вскоре пришел. И поверг нас в легкий шок, все еще больше запутав. Прежде всего у Арапченко не было никакой тещи, умерла она еще пять лет назад. А вот жена жива-здорова. Проживает в Тверской области и на встречу с дочкой не спешит.

В конце концов она все-таки приехала, и мне удалось с ней встретиться. Девица лет двадцати ждала меня в кабинете заведующей домом малютки.

– Курить здесь можно? – спросила она с надеждой, лишь только я вошла.

– Сомневаюсь.

– Вот черт…

Темные волосы падали на плечи, обрамляя бледное, с синеватыми прожилками лицо. Глаза опухшие, то ли от слез, то ли от бессонной ночи. Хотя могла быть другая причина. Джинсы, короткая курточка, ботфорты на ногах, наряд особо удачным не назовешь. Впрочем, сама она вряд ли так считала. Никакой радости в ней после встречи с дочкой не чувствовалось. Скорее озабоченность.

– Мне сказали, что вы из милиции. – Я кивнула. – Меня уж сто раз выспрашивали. Понятия не имею, кто этого придурка грохнул. Если думаете, что я, очень даже напрасно. Мне на фиг не надо его убивать.

– Вы давно женаты?

– Два года. Спрашивается, зачем я за него замуж пошла? Никогда он мне особо не нравился. Так, встречались. Подруги все замужем, и я как дура вышла. Испугалась, что лучше не найду.

– Нашли?

– Ну… нашла, – пожала она плечами. – Мы всегда с ним плохо жили. Он скупердяй ужасный. Я-то думала, если мужик намного старше, должен понимать: молодую жену содержать надо и вообще… А он меня на работу погнал. Продавщицей. У него магазин свой был, так, ерунда. Но я-то первое время считала, что денег у него куры не клюют, а он каждую копейку считал. Бизнесмен из него хреновый, дела шли так себе, он все злился – другие-то миллионами ворочают, а он все колбаской торгует. И меня в продавщицы записал. Это чтоб деньги на зарплате сэкономить. Сам за меня зарплату эту и получал. Зато каждый день в любви клялся. Нужна мне такая любовь… – Она зло фыркнула и отвернулась.

– Ваш муж сказал своему приятелю, что приехал из Вологды, хотя проживал в Тверской области.

– Чего удивляться? Он меня похоронить умудрился, вы же знаете. А зачем врал, поди разберись. Он вообще с придурью.

– Зачем он сюда приехал? Не знаете?

– Нет, конечно. То есть, почему уехал, знаю. Я с ним развестись хотела. Он против был. Просто потому, что не хотел, чтоб я свою жизнь устроила. По-умному-то надо было с ним сразу развестись. Квартиру бы я у него отсудила, мне, как жене, доля положена. И магазин этот чертов. Хреновая забегаловка в тупике у завода… А он так пыжился… У него, между прочим, сначала своя лесопилка была, до меня еще, это когда он только к нам приехал. Дела вроде нормально шли. Он говорил, бандюки у него лесопилку отобрали, но я теперь думаю, врал он. Просто бизнесмен из него хреновый, вот и пошло все прахом. Он когда сбежал, я вздохнула с облегчением, заживу, думаю. Но с магазином оказалось мороки много, все ведь на него оформлено. И долгов было столько, что никакого магазина расплатиться не хватит. И здесь он мне подгадил. Вся радость – квартира. Да и то…

– Он забрал ребенка с вашего согласия?

Девушка нахмурилась.

– Он меня не спрашивал. В один прекрасный вечер я домой пришла, а на столе записка: «Живи, как хочешь. Аленку я тебе не отдам». Не очень-то он ее любил и здесь досадить хотел. Я вообще-то рожать не собиралась, это он настоял. Рожай, говорит. А куда деваться? И по закону подлости, когда я с животом ходила, встретила Юру. Это мой гражданский муж теперь. Я бы аборт сделала, и большой срок меня бы не остановил, да этот гад меня пас. И все уговаривал: заживем, вот увидишь. Думал, если я рожу, то никуда от него не денусь. У Юрки тогда проблемы с работой были, вот я и не знала, как поступить. Короче, родила, а Юрку все равно забыть не смогла, на свидания к нему бегала. А этот подловил меня и избил до полусмерти. У меня молоко пропало. В квартире запер, на улицу не выпускал. Я коляску на балкон ставила, чтоб дочка могла свежим воздухом дышать. Потом вроде успокоился. Ну, я и решила с ним по-человечески поговорить. Давай, мол, разведемся. Все равно жизни нет. А он мне сразу: «Я тебе ребенка не отдам». Деловой, – хмыкнула девица. – Я говорю, отдашь и алименты платить будешь, и квартира это моя, мне с ребенком положено. Он меня опять избил, а я в милицию заявила. Они его два дня продержали и выпустили. Он в ногах у меня валялся, рыдал, обещал, что будем жить как люди. Даже сережки мне купил. Но меня уже с души воротило от его рожи, а тут Юрка. После того как я муженька ментам сдала, он меня бить боялся, орал только. Ну а я терпела. Никуда не денется, согласится на развод в конце концов. И квартиру разменяем. А он такой номер выкинул. Забрал ребенка и смылся из поселка.

– Вы в милицию заявили?

– А как же. Но не больно-то они расстарались. Говорят, ребенок с родным отцом, вы не разведены, разбирайтесь сами.

– Вы пытались его найти?

– На мобильный ему звонила. Но он не отвечал. Я ж знала, некуда ему деться, родные у него умерли, а тут еще ребенок. Беспокоилась за дочку, конечно, потому и звонила.

«Видно, не очень беспокоилась», – подумала я и спросила:

– О своих друзьях он что-нибудь вам рассказывал? О бывших сослуживцах?