Чтение онлайн

— Хорошо. Только, Танор, — Амарин снова густо покраснела, — если я буду вести себя естественно, ты это... ты не скоро затащишь меня в постель...

Он негромко расхохотался, нежно целуя ее:

— Ты уже в моей постели, глупая, и, по — моему, уходить из нее никуда не собираешься...— взгляд адмирала стремительно темнел.— Кстати, Амарин, я вчера сказал тебе?

— Что?

Он наклонился к самому лицу:

— Что я люблю тебя...

— Нет... — испуганная признанием, Амарин почувствовала, как в груди разливается предательское тепло, а на глаза набегают слезы. — Не говорил.

— Вот болван...

— Угу, — не стала спорить с ним девушка, изо всех сил стараясь удержать дурацкую влагу.

– Кстати, девочка моя, — адмирал тяжело задышал, — напомни мне...

Амарин не дала ему закончить, потому что ей совсем расхотелось смущаться, ей сейчас было жизненно необходимо, чтобы он прекратил говорить.

— Целуй меня, Танор, пожалуйста, я очень этого хочу...

Глава 23.

Уважаемые влюбленные!

Закрывайте двери!

Не вводите в ступор обитателей адмиральских апартаментов!

Народная терримунская мудрость.

— Тетушка Наэлия, — обратилась сиплым шепотом к замершей у чуть приоткрытой двери почтенной даме молоденькая горничная, — давайте уйдем, там точно любовь!

Почтенная дама смерила ее высокомерным взглядом:

— Если бы это был не адмирал, — шепотом осадила она нахалку, — то я и сама бы так подумала, все— таки замужем я успела побывать, хоть и недолго, — но это... это безупречный Танор, а он не водит шлюх домой.

Девчонка скептически поджала губы:

— А как же та, ну та, для которой комнату держали?

— Это другое, — с достоинством пояснила пожилая барка, — мальчик был влюблен... Но он мне тогда месяца два намекал... А тут... нет! Без предупреждения он не мог! Это не то, что кажется! Давай войдем! Слышишь! Он же стонет и так дышит громко!

Тетушка Наэлия решительно потянулась к дверной ручке.

— А чего тогда кровать так ритмично постукивает? — приподняв бровь, ехидно поинтересовалась горничная.

— Смертельная судорога! — у тетушки Наэлии замерло сердце.

— Ага! Судорога! Толька не смертельная, а та самая, сладкая — пресладкая, — девушка прикрыла рот руками и прыснула крякающим задушенным смехом.

— Неужели? — на лице барки появилось сомнение. — Но Танор никогда...

— Все бывает первый раз, — глубокомысленным шепотом добавила горничная, — ну, сколько же ему монахом жить! Для молодого организма воздержание очень вредно! По себе знаю. А адмирал уже год на всех кидается. Это от отсутствия любви и ласки, смею вам заметить! Теперь подобреет, видать!

За дверью два голоса, мужской и женский, одновременно громко и протяжно вскрикнули.

— Ну, что я говорила! — победно заявила горничная.— Вот было бы представление, если бы мы к ним сейчас ворвались! Пойдемте уж, тетушка Наэлия, на стол накроем да прибор лишний поставим. Пойдемте, чего стоять!

И горничная, взяв растерянную почтенную даму за руку, потянула ее в столовую.

_________________________________________________________________

Глядеть на то, как широкие рельефные плечи Танора накрывает китель, было сплошным удовольствием. Амарин даже закусила губу.

— Ты чего? — спросил ее адмирал. Она не ответила, а лишь покачала головой из стороны в сторону и снова уставилась на него во все свои сияющие глаза.

— Амарин, прекрати так на меня смотреть, а то я не уйду. Знаешь, я впервые в жизни опаздываю и нисколько не жалею об этом. А сегодня, между прочим, сбор командующих имперскими флотами. Что же ты со мной делаешь?!

Он пересек комнату, присел на край кровати, продолжая застегивать форменные пуговицы.

— Ой! — спохватилась Амарин, — Танор, мы же не поговорили!

Он усмехнулся и потянулся к ее губам, чтобы поцеловать.

— Ничего. Зато мы сказали друг другу все, что надо. Как ты там выдала: империя подождет? Ну вот пусть и ждет. Наш день еще не закончился.

Он снова ее поцеловал, долго, страстно, тягуче. Нескоро оторвался от мягких губ, силою воли сдерживая разгоравшееся желание. Помедлил, наслаждаясь ее теплом, нежностью, и спросил как всегда твердо:

— Я сегодня сам поговорю с аэром Гилфордом, ты ведь не против, Амарин?

— Нет...

— И, если можно, карту с собой заберу.

— Забери.

Адмирал встал и подошел к столику, на котором лежала исписанная каракулями дага карта. Он скрутил ее резкими сильными движениями рук и, схватив перевязью, отложил в сторону. Потом задумчиво взял со стола потертую папку, покрутил в руках, бросил быстрый взгляд на девушку и, открыв в столе ящик, положил в него документы, защелкнув замок:

— Почитаю, когда все закончится...

Амарин кивнула головой и облегченно выдохнула. Тепло стало в груди оттого, что адмирал понимал ее с полуслова.

Он снова подошел к девушке. Притянул ее к себе, вдохнул полной грудью и зарылся носом в ее волосы, целуя в макушку. Руки гладили спину, ласково и крепко. Так прошло несколько драгоценных бесконечных минут. Он с сожалением отпустил ее, выдав расстроенный вздох. Потом не удержался и поцеловал. Потом еще раз поцеловал. Потом еще, и еще...

— Все, я пошел, — он с большим трудом отстранил ДейСоло от себя. — Отдыхай. И чувствуй себя, как дома.

Адмирал в одно мгновение оказался у двери, подхватывая со стола свернутую карту. Обернулся:

— Хорошего дня тебе, девочка моя.

— И тебе...

— До вечера...

И вышел. А девушка только досадливо посмотрела ему вслед. Оставаться здесь, в этом доме, без Танора было странно и очень волнительно. Она прислушивалась к его удаляющимся шагам и с большим опасением ждала минуты, когда за ним закроется дверь.

Но адмирал не успел уйти. У самого порога его остановила тетушка Наэлия.

– Танор, — сказала она обеспокоенно, — какие распоряжения будут насчет... — она немного запнулась, — насчет гостьи?