Чтение онлайн

Сера тут же приняла боевой вид, а Грипп — затравленный. Афанасьевна же никаких ни тело-, ни мимико-движений не сделала, лишь её черные волосы, торчащие из-под платка, трепал немного лёгкий ветерок.

— А что тебе, убивица, надо? — вкрадчиво поинтересовалась Серафима.

— То есть «убивица»? — я побледнела и готова была грохнуться в обморок. — Он что… умер?

— Типун тебе на язык, — хором обрадовали меня Сера и Грипп.

— Ох, прям гора с плеч, — обрадовалась я, плюхаясь на скамью к бабушкам — меня ноги не держали от пережитой секунды потрясения, а распластаться на асфальте я ещё не была готова.

— Ты убить хотела, моего драгоценного внучка, да? — прямо на ухо прошипела мне Агриппина.

— Н-нет, — мой радостный настрой как ветром сдуло.

— Хотела-хотела, это у тебя в крови! — знающе опровергла Сера.

— Нет, конечно!

— Молчать, когда взрослые говорят, — вновь осадила меня воинственная сероводородная бомба.

— Вот-вот, — поддержала её Агриппина.

— Смерть — есть зло, — вновь взяла речь Сера. — А убийство — есть первородное зло, — ой, не знала, что она такой философ. — А ты — отродье Каина!

Мне сразу поплохело. Даже возражать сил не было.

— Да-да, — вновь вставила свои бесценные пять копеек Агриппина. — Ты посягнула на святое!

Лишь Афанасьевна не вмешивалась в разговор и сверлила меня глазками-буравчиками. Ей бы ещё трубку в руку — её вид приобрёл бы ещё более мистические нотки.

— Он теперь твой жених, — огорошила меня Сера.

— Что? — я чуть со скамьи не свалилась, но бабульки держали крепко, с обеих сторон.

— Что? — одновременно со мной вскричала Грипп, лопая мою барабанную перепонку.

— Да тихо ты, пенсионерина, — шикнула на неё Серафима. — У неё отец бизнесмен, а дядя тоже чёй-то там зарабатывает.

— В партийной газете он работает. Статьи пишет про светлое будущее, — поправила Агриппина, у которой в голове уже заработал счётный механизм. Она довольно подмигнула подруге, ну, как сказать, подмигнула: изобразила на своём лице прогрессирующий нервный тик, а другая её поддержала, подняв вверх костлявый палец.

— Бабуш-шки, — попыталась я вставить слово и отговорить их от безумной идеи, но мне не дали.

— Молчи, проклятущая бестия. Тебя в семью пустить хотят, не брыкайся!

Агриппина кивнула.

— Но я не хочу замуж!

— Загугли! — проорала мне на ухо Сера и моя вторая барабанная перепонка тоже лопнула.

— А чёт это такое? — шёпотом, перегнувшись за мою спину, осведомилась Грипп у всезнающей подружки.

— Это у молодёжи значит «иди на три буквы», — также шёпотом пояснила та.

— Что за три буквы?

— Заветные. Далёкие. Ну, куда посылают.

— В рай? Это заветные… Но её надо в ад!

— Да не рай, а на @Нецензурная речь@! — взбеленилась Сера, а Грипп и я покраснели. — В общем, деточка, замуж мы тебя берём. Феоклистик рад будет…

Серафима потёрла руки, а Агриппина запричитала:

— Феоклистик-то у меня с характером…

— И не таких ломали, — успокоила её Серафима.

Я сидела ни жива, ни мертва, а старухи одаривали меня недобрыми взглядами, требуя хоть этой моральной компенсации. Я стала кидать умоляющие взгляды на Афанасьевну.

Та их игнорировала, но вскоре неожиданно молодым красивым голосом попросила «прекратить балаган».

Кажется, подружницы-бабульки тоже её побаивались, так что отцепились от меня, а я, не будь дурой, тут же вскочила на ноги, наскоро пролопотала «спасибо», попрощалась с ними и побежала прочь, но вдогонку услышала от антуражной гадалки:

— Смотри глазами, думай головой, а чувствуй сердцем!

Я остановилась, немного опешив, Сера уловила момент и тоже кинула мне в спину:

— Вечером сватать придём. Оденься прилично, не позорь мои седины!

Сделав вид, что не услышала, я дала своему телу ускорение и побежала на автобусную остановку.

Но добраться до неё без последствий была не судьба, потому что дорогу мне перекрыла большая чёрная машина. Из опущенного стекла меня одарила лучезарная улыбка Оливера.

«Не звони мне больше никогда»? Да?.. Кажется, мои мысли и зрение вошли в диссонанс.

— Оливер? — неверяще спросила я, а моя челюсть, кажется, отправилась искать себе место парковки на бордюре, около моих ног, облачённых по случаю жаркого летнего дообеденного солнцепёка во флип-флопы (как научил меня называть обычные сланцы Егор).

— Оливер, — глубоко кивнул друг, продолжая улыбаться.

Определённо, не зря он так популярен среди девушек — его улыбка может свести с ума, даже несмотря на то, что в глазах залегла некая усталость, будто он полночи батрачил, таская на своей звёздной спине мешки с картошкой и свёклой, а остальные пол ночи мучился бессонницей, осознавая, что тех жалких пятисот рублей, которые он только что заработал, хватит разве что на праздничный веник из полевых ромашек, а никак не на достойный букетище. Но эта искорка усталости не помешала мне поддаться на чары его мимики, и я начала улыбаться в ответ. Самопроизвольно. Уголки губ просто не поддавались контролю.

Олли, удовлетворившись произведённым эффектом, поспешно выскочил со своей стороны и, обогнув в три прыжка машину, открыл передо мной дверцу. Мне оставалось только вновь умилиться его безупречным манерам и поблагодарить:

— Спасибо.

— Милая, тут «спасибо» не отделаешься, — заговорщицки прошептал он, а когда я попыталась возразить, приложил палец к губам: — Тсс!

Далее последовал мой жесточайший допрос на тему «Почему ты просил никогда тебе не звонить?», который, он, к слову, выдержал. Оказалось, что у него стащили телефон некие «бесчестные граждане», а потом, видимо, всему списку контактов отослали разных дурацких СМСок. Пришлось его пожалеть и простить, а также совместно проклясть антифанатов его творчества.

На все мои дальнейшие попытки узнать, куда мы едем и зачем, он отмалчивался, лишь криво усмехаясь и хитро строя мне глазки. Жалобы на то, что меня ждёт подруга с истерикой он игнорировал, говоря, что не задержит меня надолго. Зато его веселил мой «уморительный» вид, а также запыхавшееся лицо, с каким он меня встретил — я же улепётывала от опасных бабулек, ещё бы я не была взволнована, и он меня подкалывал на эту тему. Я пыхтела, как допотопный паровоз, но суперидеи Серы и Гриппа раскрывать не стала — об этом хотелось поскорее забыть и не вспоминать, как страшный кошмар. Подумать только — Агриппину в родственницы! Да это же, как скажут Матвеевы, когда узнают, «об стену убиться» покажется лёгкой смертью.