Чтение онлайн

— Скучала? — его пальцы забегали по моему лицу, словно проверяя я ли это, не подделка.

Я неуверенно кивнула:

— Немного, — и робко улыбнулась.

Артём стал наклоняться ко мне с явным желанием поцеловать, и я была не против, вернее я была руками и ногами «за», но отчего-то закрыла глаза и получила мягкие поцелуи в веки. В районе ложбинки шеи кожи легонько касался, щекоча и принуждая мурашей толпами гонять по аэродрому моего тела, свисающий с шеи Артёма кулон.

Его поцелуи медленно, но настойчиво, спускались к губам и, пока они их не накрыли, я решилась сказать то, зачем пришла.

— Артём…

— Д-да, — проговорил он мне в ухо, выражая готовность ответить на любой вопрос, но при этом тяжёло дыша.

— Я серьёзно, Тёма… — эх, зря я его так назвала — зацелованная область шеи наводила на меня полную дезориентацию. — Послушай, у нас… проблемы…

— Правда? — его, однако, это слово не испугало и в состояние священного ужаса не ввело. — Какие, малыш-ш?

— Серьёзные…

— Слушаю… — ага, слушаешь ты, мешок тестостерона. Но я собрала всю волю в кулак и, стараясь не обращать внимания на настойчивые губы, скользящие по лицу, старательно игнорируя мои губы (и зря — если бы он меня поцеловал, я бы точно забыла обо всех проблемах, так что — не зря, конечно, правильно игноришь, Тём), по шее и волосам, что далось мне с трудом и выпалила на одном дыхании: — Егор и моя подруга Леся знают, что мы женаты.

Для пущей убедительности зажмурилась. А Артёмка завис мысленно, его тело, напротив, так быстро остановиться не могло — от неожиданной новости его нога неудачно соскользнула по покрывалу, и он подмял меня под всем своим медвежьим телом.

В этот момент, по всем законам жанра любой тупой смешной молодёжной комедии, в комнату ворвалась его маман.

Это лишь моё предположение, что эта женщина является той самой, которая породила моего мужа, то есть по факту, моей свекровью. По крайней мере, под описание она подходит, хоть я и не помню её совсем, всё-таки виделись мы давно, да и при тех обстоятельствах лучше бы не виделись.

Представшая её глазам картина была далеко не невинным зрелищем: обнажённый торс Артёма, страстно (а как ещё это могло выглядеть!) прижимающий моё тело к кровати (спасибо, что хоть не ковре!), платье на котором бесстыдно задралось до бёдер (так вот где Тёмина правая рука — она беспрепятственно добралась до моего живота!). О нет! Такого позора я ещё никогда в жизни не переживала.

— Ущипните меня, — прошептал возлежащий на мне Шер.

Быстро сориентировавшись, я попыталась скинуть его с ошарашенной себя — безрезультатно. Пришлось применять отчаянные меры (нет, щипаться — это слишком по-гусиному) и вспоминать методы самообороны, которым меня обучал Егор, и я чисто на автомате выбросила вперёд колено с криком:

— Отвали, извращенец!

Простите, мама, но, кажется, я ваше чадо нечаянно «кастрировала». Интересно, кто меня первый убьёт: Артём или его грозная мамуля?

Бедняга муж после моего предательского поступка моментально скатился с меня и стал материться. Ну, ты же просил нечто отрезвляющее, вот пожалуйста, получи — распишись!

Я одёрнула платье и с ужасом стала взирать на застывшую в дверях маман, которая представляла собой картину «Подайте мне мои нюхательные соли», но как оказалось, она была не единственным зрителем. Позади неё, поглаживая добротные усы, стоял ещё один персонаж, чьё лицо мне казалось знакомым.

— Сын! Ты что себе позволяешь? — грозно возопил он.

Кажется, это второй породитель моего муженька и, кажется, он видел только развязку. От греха подальше я попыталась уползти под кровать, но меня перехватил Шер, ещё не оклемавшийся до конца.

— Папа! Ты всё не так понял. Лена — моя девушка, — он встал на ноги и прижал меня к себе спиной. Он таким образом мной прикрыться пытается или это типа порыв души? Жаль, я не вижу его лица — было бы неплохо запечатлеть в памяти этот исторический момент. Пытаясь исправить это недоразумение, я стала выворачивать свою голову, но Шер прижал к моей макушке свой подбородок, обездвижив эту часть тела.

Папа сразу обрёл понимающее выражение лица и подмигнул мне:

— А извращенцем она тебя назвала, потому что вы садо-ма…

Договорить ему не дали, но я успела покраснеть, став алее варёного рака. А вот его дражайшая половина оказалась особой мега-реактивной и повторила мой приёмчик самообороны на своём муже, который я совсем недавно протестировала на её сыночке, провоцируя мужскую импотенцию:

— Не смей так говорить, наш сынок не такой!

Папаша взвыл, мы с Шером скорчили страдальческие физиономии, а мать приняла воинственный вид. Ей этот образ очень подходил — брутальная милитаризованная женщина с холодными глазами и угрожающе поджатыми губами. Такая спокойно могла устроить моему муженьку, в жилах которого течёт кровь революционера, арест. Мои колени подогнулись и, я бы, наверное, приземлилась на пол, но Артём меня поддержал.

Его папа, собрав колени в кучку и прислонившись к стене, в этот момент стал оправдывать сыночка:

— Фрося, — я хихикнула, ну, не удержалась, а Шер сильнее стиснул мои плечи, призывая вести себя по-взрослому, — в наше время это абсолютно нормально!

— Что нормально? — холодеющим голосом переспросила мадам Охренчик.

— Садо-маз…

— Вы всё неправильно поняли! — хором перебили его я и Артём, а маман ещё раз наподдала коленкой.

— Сандал! Ты сам извращенец! — она стала колотить его снятым с ноги тапком. — А наш сын не такой! У него просто чрезмерное гормональное развитие! И вообще, это она, — тут тапок полетел в меня, — нашего Тёмочку соблазнила!

Воплей: «Вновь эта курва проклятущая, шалава бесстыжая нашего сынулю развращает!» — не последовало, а значит, она думает, что видит меня в первый раз. Я облегчённо вздохнула, хотя со стороны, скорее всего, вышло страдальчески.

— Ага, невиноватая я, он сам пришёл, в смысле, невиноватый я, она сама пришла, — усмехнулся Шер, перехватив летящий в меня снаряд, отправленный в полёт с аэродрома другой ноги его мамы. — В принципе, так всё и было, — шепнул он мне на ухо.

Я недовольно зафырчала.

— Вот-вот! — тут же зацепилась мама Фрося (нет, это ж надо было такое имя иметь, я сейчас умру со смеху!).

— Ничего не «вот-вот», — пискнул усатый папа. Кстати, усы у него такие, как бы сказать, щедрые! Так и хочется их потрогать.

— Так, я не поняла, ты на чьей стороне? — упёрла она руки в боки.

— Я на стороне правды!

— Делись, — она выразительно поиграла бровями (точно, Артёмкина родня). — Делись своей правдой.

Кажется, папаша Артёма почётный член клуба самоубийц.

— Раз мы решили, что они тут не садо-маз…

— Нет! — заорало наше трио.

— Хорошо, с этим определились, — он медленно по стеночке встал на ноги и постарался отодвинуться от жены как можно дальше. — Но тогда у меня к тебе, сын, другой вопрос: ты домогался до этой прелестной девушки?

— Да как тебе такое в голову пришло, па? — возмутился Охренчик младший.

Его отец, между тем, надвигался на нас.

— Я всё видел своими глазами!

— Папа, купи уже очки, твоё зрение уже года три как нуждается окулярах.