Чтение онлайн

Взору предстала следующее зрелище. Надо мной склонился бритый бугай и, дыша на меня перегаром, периодически озабоченно интересовался моим здоровьем:

— Жива? Эй, девчонка! Ты «на колёсах» что ли? О, жива, кажись! Народ! — он оторвался от созерцания моего лица, и к моему огромному счастью, перестал хлестать моё лицо, на котором погребённые под щедрым слоем тонального крема прежние синяки, ещё не зажили, выхватил из рук рядом стоящего паренька, который даже не рискнул пискнуть, стакан с яркой жидкостью, выкинул из неё трубочку, опрокинул содержимое в свой желудок. — Наш труп ожил!

Меня окружала огромная толпа народа, все пытались заглянуть мне в лицо и, завидев на нём признаки жизни, вопили «ура!», чокались стаканами и пили за моё здоровье.

Среди всех этих незнакомых лиц, не спешивших поднять меня на ноги, промелькнуло одно знакомое. Я не сразу узнала, кто это. Да и меня не тотчас признали: сначала бросили мельком взгляд, содержащий в себе малую долю любопытства, на лежащую на деревянном полу девушку, и тут же переключили его на что-то другое, но тут в голове щёлкнуло, и взгляд вновь вернулся к девушке, на губах блеснула улыбка опознания, а голос, выражающий сумбурные чувства переживания и некой радости, обратился ко мне:

— Королева Весны? Ты как тут? И вообще как ты?

Я пробурчала в ответ что-то неразумное и потянула руки к нему — одному из друзей Артёма, фанкиману, у которого вся голова была покрыта тёмно-русыми мелкими косичками, по имени… по имени… не помню какому имени. Память отшибло напрочь.

Видимо, на моём лицо пронеслось некое выражение, и он понял, что я его не узнала, так что он помог мне:

— Я Джава! Помнишь меня? Ну, меня так друзья называют. А родители называют меня Серёжей. М?

— Спасибо, — пролопотала я, когда он вернул меня в вертикальное положение.

— О! Есть контакт! — он симпатично улыбнулся.

— Я тебя помню. А где…

— Ты громче говори, а то тут сегодня такой бедлам! Кошмар, короче. А ты чего тут одна? Почему твоя половинка отпустила тебя одну тут ошиваться?

— Артём только что тут был.

— Он? — Джава заливисто рассмеялся.

— Почему ты смеёшься?

— Так его здесь вообще не будет. Он у нас же под мамочкиным арестом, — новый всплеск смеха. — Оливер, конечно, обещал переговорить с его родителями по поводу того, чтобы он приехал, но даже если у нашей звездульки и получится, то они в любом случае только через полчаса подъедут. А ты, по ходу, глюков словила. Я Шеридану выговор потом сделаю за недогляд за своей принцессой, то есть королевой, простите великодушно, Ваше Высочество, — он отвесил мне шуточный поклон, улыбаясь.

— Да нет же. Я точно видела, что Артём меня только что спас от этого амбала, — я указала пальцем в сторону стоящего к нам боком парня, который продолжал радоваться тому, что я жива.

— Нет. Артёма тут быть не могло, — со стопроцентной уверенностью в голосе сказал он. — Могу поспорить на что угодно. Даже на самое дорогое — на уши, — он сильно-сильно округлил глаза, давая мне понять, что это реально самое драгоценное в его жизни, — а они, ты сама знаешь — передают моему телу музыку! Если я не буду слышать, я не смогу танцевать!

— На свете есть глухие танцоры, — отвлеклась я от первоначальной темы, найдя противоречивое замечание. — Даже фильмы есть о глухих танцорах! И Бах тоже, кстати, был глухим!

— Во-первых, не Бах, а Бетховен. Себастьян Бах ослеп. Но не суть. Ведь, во-вторых, они не танцоры, а композиторы!

— Думаю, ты понял, что я имела в виду.

Он утвердительно кивнул:

— Думаю, да. Подожди-подожди! — неожиданно опомнился Сергей. — Ты сказала слово «спас»? От кого? Кто и что тебе сделал? Или это тоже привиделось?

Я посмотрела на своё плечо, где остались красные следы от сильных пальцев амбала. Джава проследил за моим взглядом, убеждаясь, что это мне явно не привиделось. Я невинно ткнула пальцем в сторону пребывающего в состоянии эйфории виновника моих бед.

— Он. А Шер меня спас! А я… я потом в обморок грохнулась, видимо, от того, что они хотели друг друга побить… или может меня случайно задели?

— Сейчас я с ним поговорю, — зло ухмыльнулся парень и обратился к устрашающему меня субъекту: — Эй, мужчина! Ты мужчина вообще?

— Ы? — осклабился на него бритый, не понимая, чего тот от него хочет.

— Какие у тебя проблемы? Ты ударил её? Не стыдно женский пол бить?

Обвиняемый парень шокировался, что было заметно по его внезапно напрягшемуся лицу: подбородок обрёл и без того чёткие черты, лоб украсили глубокие морщины, а глаза налились смесью ярости с непониманием. Но он обратился ко мне:

— Чё, очухалась, подружка Черепа? А это что за перец?

— Это…

Джава задвинул меня за спину.

— Считай, что я Чёрный Плащ, и сейчас буду спасать эту девушку.

— Ты кто? — не понял амбал.

Мультиков что ли в детстве не смотрел? О, теперь ясно почему он так сурово выглядит… Всё же личность закладывается в детстве.

— Неважно, — сказал, как отрезал, Серёжа. — Ты девушку бил?

Молодец, Сергей, правильную выбрал методику — разговаривать с ним как с дауном, то есть делать ударение на каждом слове и разделяя их паузами.

Честный взгляд амбала:

— Нет.

— Как нет? — удивился Джава. — А почему она в обморок упала?

— Да я её за руку взял, чтобы вместе пойти Черепа искать, и по ходу суставы на руке пережал…

Ого, какие познания в медицине. Не ожидала от него.

— От этого отправляются в бессознательные нокауты?

— Да нет вроде… Но мало ли, — он неопределённо пожал плечами. — У нас на тренировках каких только случаев не было. Да и сами девушки же как… как… — бритый явно не мог подобрать сравнение.

Но Джава ему великодушно помог:

— Как китайские вазы — тронешь чуть сильнее и всё. Капец.

— Точняк! Тронешь — @Нецензурная речь@!

— Ну, Лен, кажется, у тебя просто очень нежное тело, — улыбнулся мне Сергей.

— Может быть… Но как же Шер? Я же его видела!

— Блин. Ну, я же тебе объяснил ситуацию. Его тут быть не могло. Хочешь, у очевидцев спросим? — я кивнула, фанкиман тут же обратился с вопросом к амбалу. — Слушай, спортсмен, тут этой замечательной девушке то ли показалось, то ли в реале было, что парень пытался с тобой подраться, её защитить типа.

— Какой ещё парень?

— Который якобы, — он выделил это слово особым тоном, — пытался мордас твой разукрасить. Был такой?

Бритый хохотнул: