Чтение онлайн

Началось их верещанием во время моего запихивания лифт:

— Мама, лифт упадёт!

— Мы фсе умрё-ём!

Их папа задал как всегда гениальный вопрос:

— Почему?

— Потому что Шлек много весит! — заголосили обе козявки.

— Я не много вешу! И я не Шлек, то есть Шрек!

— Лена, ты сегодня вредная, — похлопал меня по голове Макс. — Давай ты помолчи, а с детишками буду разговаривать я. Потому что так, как ты пытаешься, с ними нельзя. Ведёшь себя как ребёнок. А надо бы взрослеть. Замуж выйдешь, свои дети появятся — как будешь воспитывать? Учись, пока я жив.

Кто бы говорил. Я нахмурилась и надула щёки, а руки сложила на груди — вид оскорблённого подростка. Вот обозвали бы его Шреком, я бы посмотрела, как по-взрослому он бы себя вёл.

— Тётя не Шлек, — ткнул в меня пальчиком Костян, а я его мысленно возблагодарила, то есть не его, а Всевышнего за то, что он прочистил ум сего ребятёнка. Но рано: — Дядя Стас же сказал, что она лонехсское чудовисще!

— Я не лохнесское чудовище!

— Лена! — осадил меня Макс. — Веди себя соответственно возрасту.

— Хорошо, — буркнула я предельно недовольно и предельно беззвучно.

Дядя посмотрел на меня недоверчиво, но придираться перестал.

— Мы не упадём, дети, успокойтесь, — твёрдо сказал Макс, поглаживая свою трудовую мозоль в виде круглого пузика.

Дальше ребятки меня порадовали:

— А если вдлуг упадем, то у тебя здесь палашют ласклоется? — невинно хлопая глазками спросила Танька, тыча пальцем ему в живот.

Макс покрылся пятнами, затем весь покраснел, попытался втянуть живот, при этом надулись щёки.

Родители бесенят тоже покраснели, хотя могли бы уже и привыкнуть, что они вечно людей в неловкие ситуации ставят.

— Нет, Тань, это у папы палашют ласклоется. У него там места больше! — довольный своей догадкой Костян ткнул дядю Колю в живот.

Николай Велимирович раскраснелся ещё больше и решил взять ситуацию под свой чуткий контроль:

— Константин, Татьяна! Прекратите доставлять неудобства дяде и тёте.

Его методы оказались безрезультатными. Ребятки кинулись в плач, а тётя Нина, самоотверженная женщина, бросилась их успокаивать.

До первого этажа мы доехали, словно на скорой к больному — с включённой на полную громкость сигнализацией, демонстрацию которой нам благородно устроили два несносных малыша. Ага, малыши. Практически младенцы. Груднички. Бьюсь об заклад, у них вся группа в детском садике сплошь состоит из криминальных авторитетов: каждого первого повесить, каждого второго на расстрел, а всех оставшихся — на электрический стул.

Оказавшись на свободе, захотелось вдохнуть полной грудью. Солнце уже давно поднялось над горизонтом и медленно катилось по небу, приближаясь к своему пику. Площадка во дворе после вчерашнего ливня была почти суха. Моих обновок вместе с пакетами, которые вчера так безжалостно выкинул Шер, перед подъездом не оказалось. Жаль, что так нехорошо вышло с подарком Оливера. Он же не хотел никому досадить, желая сделать лишь приятное мне. А вот Шер всё вывернул наизнанку, да ещё и брата обвинил. Совсем уже с катушек съехал. На голову больной. И я теперь такая же. Психанутая. Мы с ним точно пара. Пара чудиков,

Взявшихся за руки, чтобы вместе разбиться,

С ума сошедших и себя вообразивших птицами [10]

Не-не, это не про нас, или всё-таки?.. Уф, с Тёмкой всё так неоднозначно. Есть это «мы» или его нет? Что меня терзает? Призрачные воздушные замки или фундаментальные шалашики?

Додумать сии монументальные мысли мне не дали, затолкав в семейный минивэн Радуги и затребовав адрес.

Добрались мы без приключений. Ну как сказать без? Гордые блюстители дорог не смогли оставить без внимания машину, с заднего сидения которой два энерджайзера корчили уморительные кривые рожицы и показывали языки.

Как только стекло водителя съехало вниз, глазки полицейского заблестели. Он, принюхавшись, чуть ли не радостно потёр руки, представляясь и прося дядю Колю подышать в трубку.

До меня не сразу дошло, что из-за моей косметологической процедуры в салоне стояло неповторимое амбре, сама я его уже не ощущала. Спирт выветривается быстро, но в меня его столько втёрли, ещё и обмоталась шарфом, что запах стоял дикий.

Разумеется, я решила спасать Николая Велимировича:

— Товарищ полицейский, это от меня пахнет! — высунулась я на переднее сидение, чтобы он мог меня лучше разглядеть.

Но Лесин папа в трубочку уже дунул и результат служителю закона не понравился, мой вопль сталь для него интересным поводом придраться к водителю:

— Эх вы, чему молодёжь учите? Да ничему не учите!

— Я не пьяная!

— Молчи, Лена, — дёрнул меня за шарф Макс.

Сильно дёрнул, и аксессуар немного размотался, явив глазам полисмена моё зеленоватое личико:

— Ох, ты ж зараза не доенная! — нелепо ругнулся товарищ мент. — Вся зелёная стала! От водки! — он округлил глаза так сильно, что у глазных яблок был реальный шанс выкатиться и сбежать. — Всё, бросаю, завязываю!

— Отличная идея, — приободрил его в полезном начинании Макс. — Мы нашу тоже кодируем. В больницу везём, в диспансер наркологический! — и уже шёпотом дяде Коле: — Езжайте, Николай, мы спешим.

На то, что меня так опозорили, кажется, никому не было дела. Все ржали. Первым начал Макс, его поддержал дядя Николай, затем тётя Нина. Детки тоже быстро подхватили, я и сама повелась.

Так и ехали, хотя я пятой точкой чувствовала, что противная детвора что-то задумала. Их хитрые глаза не давали мне покоя, но я о них сразу же забыла, как только оказалась в холле шикарного пентхауса, где Леська сейчас жила. Потолки здесь высоченные, но каким-то образом некие приколисты умудрились развесить здесь всё туалетной бумагой. На стойке стояло ржавое ведро с водой, в которое воткнули несколько веников, на которых были развешены разноцветные стринги. Зеркала были изрисованы красной губной помадой. Какой-то бедлам.

Встрёпанный Мартин в непривычном молодёжном прикиде прыгал, пытаясь достать и убрать хулиганство. Наверное, над ним кто-то злостно подшутил.

Шуточки в стиле Шера, подумалось мне. Вслед за непрошенной мыслью на лицо выползла робкая улыбка. А потом я вспомнила, что моему благоверному вчера некуда было идти спать. И я только сейчас вспомнила об этом! Это как же меня надо занять, чтобы мысли о нём вылетели из моей головы? Бедняга, надеюсь, друзья не оставили его в беде. Я решила позвонить ему после разборок с Леськой.