Дерзкая Диана
Шрифт:
Они смотрели друг другу в глаза, в душу, и без слов понимали, что время пришло. Время любить. Время открыть свое счастье. А вокруг гудели машины, глазели любопытные из окон, суетился народ. Кружились снежные хлопья, заслоняя собой, небосклон и звезды, и луну, и весь белый свет был усыпан снегом, как сахарной пудрой новогодний торт.
Джим повез жену в самый роскошный отель, осыпал подарками и поцелуями. После бурной ночи любви Диана опомнилась только под утро. Не замечая слез, катящихся по щекам, она тихо сказала:
– Я не могу улететь с тобой, Джимми…
– Как так? – не понял он. – Ты хочешь, чтобы мы жили здесь?
– Нет.
– А где тогда? На Ямайке? – довольно улыбнулся он.
– В принципе, там тоже здорово, но…
Он приподнялся на локте и только тут заметил, что она плачет.
– Что с тобой, родная? – нежно произнес Джим, вытирая ее слезы.
Диана отвела взгляд. Она могла бы соврать или смолчать, но жить с любимым, зная, что предала его, было не по ней! Между ними не должно быть никаких тайн!
Диана рассказала мужу обо всем. Теперь уже он – битый жизнью, сильный молодой мужчина едва сдерживал рыдания. Так больно было ему за нее, так невыносимо горько…
– Это еще не все, - охрипшим голосом сказала Диана, - я ношу ребенка Эмиля, и… и аборт делать не буду!
Джим не сразу осознал эти слова. Когда же смысл дошел до него, от отчаяния Джиму хотелось рвать и метать. Не думая, что творит, он схватил бутылку шампанского и запулил в стену. Диана с рыданиями выскочила из номера. Джим бросился следом.
Они оказались в лифте наедине.
– Милая! Солнышко! – Джим упал на колени. – Я просто в шоке, извини! Я не смог удержаться! Напугал тебя, да? Ну, прости, прости меня, глупца, родная… Ты не виновата! Ни в чем!
Она ревела, всхлипывая, говорила, что ничего не выйдет, теперь он никогда не простит ее…
Обняв ее колени, запрокинув голову и глядя прямо в любимые глаза, Джим убеждал ее в обратном. Не нужно никакого прощения, если они любят друг друга. Его гневная вспышка ничего не значит!
– Я просто слишком сильно люблю тебя, мне так больно было слышать о твоих страданиях! Все наладится, Ди!
– Нет, нет, родной, все упущено, все слишком запутанно… - горькие слезы устилали ее глаза. –Все не так, как должно было быть… - отчаянным голосом продолжала бормотать она. – Да и потом, этот ребенок…
– Это наш ребенок! – твердо закончил за нее Джим. – Мы забудем все плохое, мы будем счастливы!
Она хотела бы верить в это, но не могла. Муки совести терзали ее, Диана казнилась так, будто сама была причиной всех бед, свалившихся на нее.
– Я словно проклята! Приношу только несчастья, и себе, и другим!
– Это не так! Я без тебя умру! Ты нужна мне, ты – мое счастье! Я живу лишь затем, чтобы любить тебя! Только тебя, родная!
– Но я изменила тебе, у меня будет ребенок от другого мужчины, и ты не сможешь забыть об этом никогда!
Джиму пришлось рассказать ей о девушке с Барбадоса, чтобы снять с Дианы тяжкую ношу вины. Он тоже не святой! Диана страшно побледнела, услышав о его измене.
Джим взял ее лицо в ладони, нежно-нежно поцеловал в висок.
– Выходит, мы квиты, - пробормотала она.
– Родная, в жизни всякое бывает, святых здесь нет. Мне больно… за себя… за тебя, но, детка, давай не будем забывать о самом главном! О нашей любви! О наших детях! У нас есть Оскар, и будет еще малыш – наш малыш! Никто не узнает правды, клянусь тебе! Я люблю тебя, только тебя, и всегда буду любить и твоего дитя полюблю, как своего родного! Я его уже люблю, потому что… - он с нежностью в глазах, положил руку на ее живот, - он здесь, в твоем чреве… - со слезами на глазах продолжал Джим, - он маленький… и он… он ни в чем не виноват.
Диана бросилась Джиму не шею, они стали жадно целоваться.
– Прости меня… - прерывисто шептала Диана, отрываясь от его губ, - я люблю тебя.
– И я люблю тебя, детка! Давай забудем все это, родная, и начнем жизнь с чистого листа.
Они продолжали целоваться, между тем Джим все это время машинально жал на кнопки, и лифт ездил вверх-вниз, словно символ их жизни с ее паденьями и взлетами. Когда лифт вновь остановился, и двери наконец-то распахнулись, персонал отеля и его постояльцы встретили супружескую пару бурными аплодисментами, заставив их тем самым краснеть и смущаться.
***
Оскар восседал на мощных плечах Апельсина, словно маленький падишах. Диана под руку с Джимом шла позади и счастливо улыбалась. Телохранитель открыл дверь роскошного «мерса», который должен был отвезти всех в аэропорт. В тот момент, когда Джим усаживал Оскара, а Диана проверяла билеты и паспорта, раздался безумный крик.
– Ты не поедешь с ним!
Все разом обернулись, словно в замедленной съемке. У машины стоял Эмиль с пистолетом в руках. Неизвестно каким образом ему удалось вычислить Диану. Сумасшедшие коварны и хитры, и в погоне за своей идеей фикс преодолевают все препятствия. Так было и с Эмилем. В его безумном взгляде можно было прочесть, что он способен на все!
– Малышка, вернись ко мне! Ведь нам было так хорошо! А он… он никогда не полюбит тебя, как я!
Джим, молча, направился к Эмилю, явно намереваясь обезвредить его. Охрана постепенно взяла его в кольцо. Но Эмиль, будто не замечал этого, его глаза были устремлены на Диану. Она стояла, не жива, не мертва, но заметив, что муж уже слишком близко от дула пистолета, вздрогнула и прошептала:
– Джим, не надо, милый! Отойди, пожалуйста!
– Убери пушку, придурок! – завопил Черный Апельсин, не выдержав более напряжения.
Эмиль перевел дуло на него.
– А ну заткнись собачье дерьмо, пока я тебе башку не снес!
Диана тронула Апельсина за рукав, показывая, чтобы он не спорил.
– Прошу тебя, детка, идем со мной! – снова взглянул на нее умоляюще Эмиль.
Краем глаза Диана уловила осторожные движения мужа. Он подбирался к Эмилю и готов был прыгнуть на него, обезоружить. Диана вся дрожала от страха за любимого. Она не сдержала крика:
– Нет, Джим, нет, стой!
Эмиль вздрогнул и навел пушку на Джима.