Чтение онлайн

Как только анестезия подействовала, доктор при помощи циркуля нанес предоперационный рисунок, чтобы оба глаза были абсолютно одинаковы после того, как их подтянут к вискам. Затем доктор сделал на каждом виске треугольный надрез. Швы выполнялись очень тонкой иглой и шелковой нитью. Никакой повязки. Вся операция заняла не более двадцати минут.

— Обратите внимание, насколько ваш взгляд стал нежнее. А все лицо значительно похорошело, и не догадаешься из-за чего. Вам нравится? — спросил он.

— Чудо, — только и смогла вымолвить Сильви.

— Теперь вы видите, что в вашем лице все сочетается гармонично: глаза, нос, уши. Остается лишь подправить зубы. Этим займется доктор Вирэ, я ему позвоню после операции на груди.

— А не стоит ли сначала закончить с лицом, доктор? — спросила девушка.

— Нет. Посещение дантиста займет немало времени, для установки коронок потребуется не один сеанс. Кроме того, я должен полностью закончить с вами месяца через два, а потом уеду в США, где прочту серию лекций: это страна, в которой чрезвычайно развита пластическая хирургия… Признайтесь, вы удивлены происшедшим изменением?

— Я сама себя не узнаю! — воскликнула Сильви.

— Это хороший признак! Те, кто вас знал раньше, увидев теперь, ни за что не догадаются, что вы лишь слегка вытянули глаза; подумают, что вы стали краситься по-другому или употребляете какой-то необыкновенный крем для ухода за кожей лица. Обратите внимание: швы почти невидимы и не оставили ни единой морщинки… Нитки я выну дней через десять, как и после операции на ушах.

— Я чувствую, как тянет на висках, — поморщилась Сильви.

— Это нормально: проходит действие местной анестезии. Сегодня вечером вас это ощущение будет еще беспокоить, но завтра все пройдет. Было бы сложнее, если бы вы были старше. Вы сможете в будущем, если будет необходимость, сделать несколько подтяжек — с определенными интервалами, конечно — после сорока лет, не раньше! А пока у вас все впереди, еще лет пятнадцать вы будете оставаться очень соблазнительной…

— Для меня слышать это очень утешительно, особенно после прошедших пятнадцати лет, когда я была некрасивой и не соблазнила ни единого человека! — рассмеялась Сильви.

— Вы абсолютно в этом уверены? — спросил доктор.

Сильви не отвечала: конечно, есть Дэдэ… Только Дэдэ!..

— А сейчас вы можете возвращаться к себе… Вот вам рецепт: принимайте антибиотики. Этого достаточно. Через двенадцать дней прошу вас ко мне в кабинет, я извлеку нитки. Я рекомендую вам заняться своими волосами, — они склеились от запекшейся крови. Парикмахер вымоет их специальным шампунем.

— Я никогда не решусь пойти в парикмахерскую в таком виде: все будут задаваться вопросом, откуда запекшаяся кровь, — сказала Сильви.

— Вот вам адрес парикмахера, к которому я всегда направляю своих клиенток, когда они покидают клинику. Позвоните ему и договоритесь, когда он вас примет; скажите, что вы от меня.

Вечером следующего дня, когда Сильви вернулась домой из парикмахерской, первое, что она сделала, — подошла к зеркалу и долго стояла, рассматривая свое отражение. Действительно, думала Сильви, хирург был сто раз прав, когда посоветовал ей обратиться к парикмахеру… Сидя под сушкой, она пришла к выводу, что ее натуральный цвет волос — темно-русый — не подходил больше к ее новому носу, новому, чуть-чуть прищуренному взгляду и ушам, которые больше не надо было прятать. Не могло быть и речи о том, чтобы снова стать платиновой блондинкой, как парик, который она носила. Этот цвет заклеймил не только Дэдэ, но и весь персонал «Мари-Каролин». К тому же она никогда больше ни за что не наденет парик! Парикмахер обратил внимание Сильви на необыкновенное качество ее волос: очень тонкие, как шелк, когда к ним прикасаешься… Тот же парикмахер посоветовал покрасить волосы в золотисто-каштановый цвет и предложил свои услуги, чтобы произвести эту метаморфозу. Сильви записалась на следующий же день. Вечером она вернется домой рыжей, но не вызывающе рыжей. Если ей захочется усилить рыжину, сделаться более пикантной и соблазнительной, она всегда сможет увеличить дозу хны и превратиться в огненно-рыжую, зажигательную. Но с этим стоило подождать до тех пор, когда она сделает операцию на груди, чтобы уменьшить ее, а рот украсят сверкающие белизной зубы, тогда можно будет для эффектности добавить нужную дозу шарма.

Сильви любовалась и восхищалась своим отражением в зеркале, и в ней росла уверенность, что она приближается к тому моменту, когда станет неотразимой для Патриса… Оставалась еще грудь. Патрис неоднократно говорил, что грудь у нее слишком большая и лишена элегантности. Это было мнение опытного любовника, а хирург своим приговором подтвердил его правильность. Грудь действительно объемистая, к тому же обвислая… Хирург своим скальпелем сотворит чудо, соски поднимутся вверх, задорно, как и нос; Сильви больше не придется стыдиться своей наготы, и она сможет носить самые соблазнительные купальники…

Ее особенно радовал послезавтрашний визит Дэдэ: как он отреагирует, увидев рыжеволосую Сильви с нежным взглядом, появившимся у нее словно по волшебству? Дэдэ не видел еще Сильви, после того как хирург подтянул ей глаза.

Дэдэ просто оторопел:

— А в этот раз что тебе сделали?

— Доктор занимался моими глазами. Хорошо? Как ты считаешь? — спросила она, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

— Это изменило тебя, пожалуй, больше, чем укороченный нос… изменилось выражение лица… Ты теперь не та женщина, — растерянно произнес Дэдэ.

— Именно этого я и добивалась! Ты невероятно упрям и ни за что не признаешься вслух, хотя очевидно, что это — удача, — сказала Сильви.

— Каждый раз, когда ты возвращаешься из этой проклятой клиники, у меня возникает ощущение, что я теряю тебя чуть-чуть больше. — Дэдэ продолжал удивленно разглядывать девушку.

— Но я тебе никогда не принадлежала! — фыркнула она. — Поэтому ничего особенного и не изменилось…

— Что ты еще будешь переделывать после этого? — с тревогой спросил он.

— Грудь! — сказала Сильви.

— Почему? Зачем грудь? У тебя очень красивая грудь.

— Похоже, тебе нравятся грудастые женщины? — ухмыльнулась она.

— Конечно! Если бы ты знала, как приятно смотреть на округлости, когда ты обречен в силу своего ремесла фотографировать лишь плоскогрудых, тощих девиц! — пояснил Дэдэ.

— К сожалению, у меня не только округлости, но еще и обвислость, — мрачно произнесла девушка.

— Они состряпают тебе маленькую крепкую грудь?

— Настоящую девичью грудь!.. Кстати, Дэдэ, ты ничего еще не сказал по поводу моего нового цвета волос, — как он тебе нравится? — Сильви изящным жестом поправила прическу.

— То, что с тобой произошло, так меня поразило, что я, честно говоря, не заметил, — признался он.

— Однако ты сразу раскритиковал мой блондинистый парик! — напомнила Сильви.

— Потому что это был парик… Действительно, ты изменила цвет волос.

— Тебе не кажется, что так более выразительно? — спросила Сильви.