Дерзкая леди
Шрифт:
– Вот!
Джесс быстро разорвал юбку на несколько широких полос, связал их вместе и, прикрепив к сучку, отломанному от стоявшего рядом дуба, поджег. Получился яркий факел, который он тут же бросил в яму.
Онести склонилась над самым краем и не отрываясь следила за быстро удалявшимся языком пламени, освещавшим на своем пути стены природной шахты.
– Как ты думаешь, здесь очень глубоко? – спросила она.
– Уж не надеешься ли ты, что я позволю тебе туда спуститься? – сурово спросил Джесс. – Это было бы настоящим безумием! Ведь мы не знаем, что находится на дне.
– На дне лежит мое будущее! – отрезала Онести. – И если ты полагаешь, что можешь меня остановить, то это безумие уже с твоей стороны!
– Тогда я полезу первым! – решительно сказал Джесс, тем самым сильно подняв себя в глазах Онести. – Впрочем, здесь, кажется, не так уж глубоко! Ладно, сейчас увидим!
Онести не стала возражать. Но все же, пока Джесс ходил за веревкой, специально припасенной для подобных случаев и хранившейся в вещевом мешке, она чувствовала себя не очень удобно.
Он укрепил веревку, привязав одним концом к дубу, а другой опустил в яму. После чего ухватился за нее обеими руками и стал осторожно спускаться. Через несколько секунд голова его исчезла в темноте. Затем до Онести долетел его голос:
– Зажги новый факел, брось его мне, а сама очень осторожно спускайся по веревке. До самого низа она не достает. Но я уже стою на дне колодца и сумею тебя подхватить.
Онести с точностью исполнила все распоряжения и через несколько секунд оказалась в его объятиях. Правда, он тут же отстранился. При свете самодельного факела Онести показалось, что на лице Джесса появилось виноватое выражение.
Мерцавшее, но все же яркое пламя осветило дно и стены шахты. И Онести показалось, что все кругом засияло ослепительным блеском бриллиантов.
– О Боже! – прошептала она. – О Боже! Ты когда-нибудь видел подобную красоту, Джесс?
Но он молчал, будучи не в силах произнести ни слова. Нет, не потому, что был ошарашен красотой сияния камней. Все это не шло ни в какое сравнение с красотой, осветившей лицо Онести, которое так и просилось на полотно кисти великого художника!
Джесс сделал шаг вперед. И с близкого расстояния лицо Онести показалось ему еще более прекрасным. Он понимал, насколько это опасно для него, ибо сразу же почувствовал себя совершенно беззащитным. Усилием воли Джесс плотно сжал губы и еще раз огляделся.
От небольшой круглой площадки, на которой они стояли, в разные стороны тянулись коридоры. Их было несколько. Перед тем как решить, с какого из них начинать исследование подземелья, Онести несколько минут думала. Потом встрепенулась и решительно направилась к самому дальнему слева.
– Ты слышишь шум воды? – спросила она.
– Успокойся, Онести, – совершенно бесстрастно ответил Джесс. – Мы еще не знаем, куда ведут все эти тоннели.
Поскольку она не обращала на него никакого внимания, можно было подумать, что Джесс разговаривает со сталактитами. Она же без колебаний вошла в дальний коридор.
Он последовал за ней. Через несколько шагов они оказались в просторном зале с высоким потолком. Здесь Онести высоко подняла факел и стала методично осматривать каждый сантиметр стены. Затем опустилась на колени и принялась за пол. Джесс же метил мелом стены, чтобы не заблудиться в лабиринте коридоров.
Чувствовал он себя прескверно. Ему казалось, что какой-то невидимый обруч сжимает его грудь. И с каждым шагом это чувство нарастало. Скоро он начал задыхаться, на лбу выступили крупные капли пота, а в затуманивающемся сознании одно за другим стали всплывать совсем нежелательные воспоминания...
– Может быть, нам лучше уйти отсюда? – не выдержал он, когда Онести перешла в следующий зал и принялась так же дотошно изучать его.
– Ты можешь идти, Джесс. А я продолжу осмотр.
– Но мы можем вернуться сюда чуть позже, когда рассветет. Я вижу в потолке щели. Возможно, сюда даже проникает солнечный свет. И тогда мы не будем блуждать по этому чертову лабиринту вслепую. На тщательный осмотр всех этих пещер нам потребуются недели, если не месяцы!
– Меня совсем не интересует, сколько времени у нас уйдет на осмотр. То, что я так долго и мучительно искала, лежит здесь. И я не успокоюсь, пока не найду это.
Джесс боролся с собой, стараясь подавить тревожное чувство, все сильнее охватывающее его. Ему казалось, что его легкие начинают сжиматься. Перед глазами поплыли темные круги и замелькали черные мухи. Он начал понимать, что дольше здесь оставаться не сможет. В довершение всего стал постепенно меркнуть и в конце концов совсем погас факел. Темнота, поглотившая их, проникла, как показалось, в самое сердце. Он вытянул вперед руки и стал на ощупь искать Онести.
– Я здесь, Джесс! – раздался ее голос. Пальцы Онести сжали его ладонь.
– Почему ты дрожишь?
– Потому что здесь темно, как у нефа в желудке! К тому же еще и холодно!
С рождения обладая глазами и инстинктом кошки, Онести взяла Джесса за обе руки и подтянула к стене, по которой он соскользнул на пол.
Онести опустилась рядом.
– Нельзя ли зажечь факел? – спросил он.
– У нас нет ни спичек, ни зажигалки. А что, темнота действует на тебя угнетающе?
– Я вовсе не против темноты. Но не в подземелье! Мне кажется, будто я нахожусь в могиле!
– Если так, то тебе незачем оставаться здесь. Тем более что я себя в темноте и даже в подземелье чувствую превосходно!
– Ну нет уж! Одну тебя я не оставлю! Здесь, вполне возможно, есть летучие мыши. Или еще какая-нибудь мерзость.
Говоря это, Джесс все крепче и крепче сжимал кулаки, пока Онести не положила на них свою ладонь. Одновременно ее вторая рука обвила его шею. Он почувствовал волшебный аромат женских волос.
– Что ты делаешь? – взволнованно воскликнул Джесс, почувствовав, как предательский комок подкатывает к горлу.
– Держу тебя.
– Я понимаю, но... зачем?
– Разве тебе не приятно?
– Э... э... Я бы не сказал, что нет!..
– Ты же удерживал меня, когда я тебя боялась. Теперь моя очередь!
– Почему ты думаешь, что я тебя боюсь? И вообще, разве ты хоть раз видела, чтобы я чего-нибудь или кого-нибудь испугался?
Джесс не решался признаться, что присутствие Онести пугало его куда больше, нежели весь окружавший их лабиринт темных коридоров. Между тем ее голова покоилась на его плече, ее грудь прижималась к его руке, а запах волос все сильнее и сильнее щекотал ноздри.