Дерзкая любовница
Шрифт:
Гарет все беспокойнее метался по своей просторной кровати. Что за идиотское ощущение, будто ему намного лучше спалось на голой земле нежели в собственной постели?! В который уже раз он взглянул на часы и ошалело потряс головой. Нет, не может быть, это лунный свет играет свои шутки. Разве сейчас только первый час ночи? Ведь он валяется в этой комнате целую вечность!
Он всмотрелся в циферблат. Да, он не ошибся. Совсем недавно он улегся спать, проводив взглядом Анжелику направлявшуюся в амбар. Она держала себя весьма решительно и даже ни разу не обернулась. Гарет е находил себе места от отчаяния. Не так, совсем не так представлял он их первую ночь под родной крышей! Они не должны были разлучаться – наоборот, их ожидал настоящий праздник нежности и любви. Но она не пришла в его объятия, и радость от возвращения из дальних странствий сошла на нет.
Черт побери, он опять повел себя глупо! Разве можно было пускать все на самотек? Ведь Анжелика сама без конца твердит, что она ему не более чем служанка, верно? Значит, так тому и быть? Если ей угодно настаивать именно на таких отношениях – он поведет себя соответствующе. Придется напомнить маленькой злючке, что он вперед оплатил ее услуги, и в них отнюдь не входит уединение в амбаре. Ей придется беспрекословно подчиняться его приказам – как и остальным рабочим на ранчо. Вот так, и будь он проклят, если потеряет еще хоть миг.
Гарет решительно уселся и потянулся за брюками. Оказывается, у него от нетерпения тряслись руки – он нахмурился и постарался успокоиться. Черт побери, он с ума сходит от желания! Он не мог думать ни о чем, кроме Анжелики, и что бы там ни шептал здравый смысл – ему не знать покоя, пока она не окажется рядом с ним, в его объятиях!
Все более злясь на себя, Гарет поспешно миновал лестницу и вышел на задний двор. Он и не подумал надеть рубашку, и теперь прохладный влажный ветерок овеял разгоряченную грудь. На заднем крыльце висела лампа, Доусон зажег ее и зашагал к амбару.
Широко распахнув дверь. Гарет поднял лампу повыше и всмотрелся в темноту. Мягко заржал в знак приветствия его жеребец, но хозяин не обратил на него внимания. Куда она запропастилась? Пожалуй, в этом огромном душном амбаре спать можно только на сеновале. Он поднял лампу еще выше и решительно направился к задней стене, где находилась лестница.
Он мигом взлетел по ступенькам и осмотрелся. На копне сена возле окна шевельнулась едва различимая тень, и Гарет двинулся туда. Вот она, Анжелика! Это ее маленькая беспомощная фигурка распростёрлась на душистом сене. Судя по тяжелому неровному дыханию и страдальческой гримасе, исказившей милые черты, она снова находилась во власти кошмара. Бедняжка еле слышно стонала и бормотала нечто невнятное. Бледные щеки повлажнели от слез.
Гарет давно уже относился к терзавшей ее муке как к своей собственной, он машинально повесил лампу на крюк, чувствуя, как к горлу также подступают рыдания. Вид ее страданий ранил еще сильнее оттого, что Гарет знал: при всей своей отваге Анжелика совершенно беспомощна против неведомого источника жутких снов.
Он прилег рядом, обнял Анжелику и принялся баюкать у себя на груди. Все еще оставаясь во власти сна, она инстинктивно приникла к его сильному телу.
– Анжелика… милая… – Слова застревали у него в горле, и какое-то время он мог только гладить, гладить ее дрожащими руками. – Анжелика, милая, ну же, очнись. Тебе опять приснился кошмар. – Он чуть не разрыдался от угрызений совести. Кошмары лишили ее возможности спать по ночам – и он тому виной. Теперь что совершенно ясно. В глубине души она так и не смирилась с необходимостью стать его игрушкой, хотя чувство долга заставляло выполнить условия сделки. Но даже лицезрея эти муки, он не в силах отказаться от нее. Ибо отказаться означало расстаться с ней навсегда – но тогда лучше уж расстаться с жизнью…
– Анжелика…
Ее хрупкое, невесомое тело напряглось – видимо, она начала приходить в себя. Да, это также было инстинктивным ответом… попытка вырваться от него. Гарет немного отодвинулся и заглянул в измученное, залитое слезами лицо. В сонных глазах все еще стояла тень недавнего кошмара.
– Милая, выслушай меня. Я не могу оставить тебя здесь. Тебе следует вернуться в дом…
– Нет… нет, Гарет! Я не смогу спать в той комнате!.. Ее горячий шепот и отчаяние, застывшее в глазах, ошеломили Гарета. Он торопливо возразил:
– Милая, если не хочешь, не надо. Но только пойдем со мной в дом. Мы оба упрямы и оттого потратили впустую лучшую часть ночи. Утром мы сможем обсудить все, что захочешь, но сейчас ты пойдешь со мной и пробудешь со мной до утра. Это единственный выход и единственный способ дать нам обоим хоть немного поспать!
Анжелика молчала, ее лицо было неподвижно – и при этом настолько прекрасно, что у Гарета снова защемило в груди. Однако ему удалось справиться с собой, и он шепнул, легонько целуя ее в губы.
– Ну же, милая…
В обращенных к нему бездонных серебристых озерах промелькнула тень сомнения. Но все же она не стала сопротивляться, когда Гарет заставил ее встать. Не тратя времени даром, чтобы не передумала, он увлек ее к лестнице.
Как только оба оказались на улице, Гарет обнял Анжелику за плечи и прижал к себе
Через несколько минут Гарет плотно прикрыл дверь своей комнаты и обернулся к Анжелике. Осторожно, едва касаясь, он раздел ее, оставив в одной рубашке. Мигом стянул с себя брюки и не глядя швырнул на кресло. А потом подхватил Анжелику на руки и в несколько шагов оказался возле кровати. Положил свою ношу на широкий тюфяк и улегся сам. Ласковые сильные руки быстро нащупали шпильки в тяжелой копне волос. Только когда их черный шелк рассыпался по белоснежной подушке, Гарет слегка успокоился. С громким довольным вздохом он привлек Анжелику к себе.
– Ты ведь и так знала, что твое место здесь и нигде больше, правда, милая?
Но она снова застыла у него в руках.
– Гарет, я не могу открыто жить с тобой в одной комнате. Пожалуйста, не требуй от меня такого. Ты волен распоряжаться моим телом в любой момент, как только захочешь… – она торопливо поцеловала его дрожащими губами, – …только не надо выставлять напоказ наши отношения перед всем домом…
Гарет в отчаянии прижал ее к себе и зашептал:
– Милая, отложим этот разговор до утра. А теперь постарайся уснуть. День был такой длинный, а встают в этом доме очень рано.
Анжелика не возражала и расслабилась в его объятиях. Что ж, на сей раз довольно и этого. А утром они поговорят обо всем спокойно. Тем более что утро вот-вот наступит.
Анжелика спиной ощущала взгляд Софи Негритянка пришла на кухню затемно и, похоже, была немало удивлена. Анжелика уже успела поставить кипятиться воду для кофе и замесить тесто для бисквитов. Мария появилась через несколько минут и изумилась не меньше, застав за работой двух кухарок. Она не замедлила присоединиться к ним, и в три пары рук женщины моментально приготовили все, что требовалось для завтрака.
Молчаливое одобрение Марии и Софи подняло настроение Анжелики. Накануне они держались от нее на расстоянии, их настораживала неопределенность положения незнакомки в доме Доусонов. Гарет, старательно демонстрируя их близость, оказал ей медвежью услугу – женщины открыто стали ее сторониться. Однако Анжелика не претендовала на какие-то особые права и привилегии. Ей и в голову не приходило использовать в личных целях отношения с молодым хозяином – хотя он был бы этому только рад. Зачем? Ведь рано или поздно Гарет охладеет к ней, и как ей тогда дожить в доме до конца обговоренного срока?