Чтение онлайн

– Да ну тебя. – Ольга обиженно поджала губы. – Придумай сама что-нибудь лучше.

Ничего лучше, чем уже было придумано, мне выдумать так и не удалось, поэтому мы решили реализовывать задуманное. И ведь наверняка успели бы, если бы не неожиданные гости, о визите которых нам сообщила трель дверного звонка.

К гадалке не ходи – явно не соседка за солью заскочила, в полпервого-то ночи. Взглянув в глазок, я убедилась в своей догадке: на лестничной площадке стоял Стершин с ребятами, вид которых не предвещал нам ничего хорошего.

Шепотом сообщив Ольге, кто к нам пожаловал, я осторожно отошла от двери, выигрывая время для решения. Так как мы еще не реализовали задуманное, объясняться с начальником СБ я была не готова. Но что делать, если очевидно: найдя эту квартиру, Михаил Леонидович вряд ли даст мне ее покинуть, не встретившись с ним.

– Слушай, может, «тревожную кнопку» нажать? – прошептала Ольга, вмиг протрезвев.

– Оль, не смей! – зашипела я. – Сама подумай, что мы полицейским скажем? А вот Стершину будет что поведать. Особенно если оглушенную мной девицу в свидетели привлечет.

– И что делать? – растерянно пробормотала подруга.

– Вовке звонить! Он голова, что-нибудь придумает!

Я оказалась права: Олькин супруг, и по совместительству мой лучший друг, наших надежд не обманул, предложив нам просто-таки гениальный план, который мы, недолго думая, принялись воплощать в жизнь.

Дело в том, что, как и многие старые дома, этот был оборудован пожарной лестницей, использование которой мы ранее «отмели», понимая, что Стершин не дурак и наверняка выставил посты с обеих ее концов. Но он не учел другого: парой этажей выше проживал Сенька-поэт – мужчина творческий и весьма оригинальный. Ожидая вдохновения, парень никогда не закрывал окно, о чем всем соседям было очень хорошо известно после того случая, когда он выморозил свое жилище настолько, что в нем лопнули батареи, оставив весь дом на несколько дней без отопления. Уж почему там парень решил, что музы должны явиться к нему именно через окно, никому не ведомо, но вот решил, и все тут!

Нанести визит к Сеньке и предложил нам изобретательный Вова. Главное – сделать это незаметно. Но здесь вроде бы трудностей возникнуть не должно, учитывая непроглядную ночную темень и отсутствие нормального освещения во дворе. А дальше в игру уже вступит Володька.

Первой на пожарную лестницу отправилась Олька. Бесстрашная подруга сделала это так, будто всю жизнь тренировалась. Мне же стоило немалых усилий не смотреть вниз и не думать, что будет, если я рухну вниз с огромной высоты. Перекинув одну ногу с шаткого металлического наружного подоконника на ступеньку шаткой лестницы, я ухватилась за верхнюю перекладину руками и подтянула вторую конечность. Передо мной маячила довольно внушительная подружкина «мадам сижу», плотно обтянутая синими шортами. Одежда у Ольги – самая подходящая для подобных приключений, не то что моя – я вот «сверкаю» кружевными трусиками, эротично овеваемыми легким шифоновым платьем. И пусть этого никто не видит, все равно трудно избавиться от необъяснимого чувства неловкости.

Благо еще путь оказался недолгим, и мы очень быстро достигли заветного окна. Как и утверждала Ольга, оно было гостеприимно распахнуто, по всей видимости, в ожидании Пегаса. Крылатый конь, правда, так и не залетел, зато вместо него ввалились две изрядно помятые кобылицы.

Окошко, через которое мы проникли в помещение, украшало собой довольно убогонькую кухню, в центре которой за неубраным столом восседал хозяин. Как водится, в изрядном подпитии. Окинув нас мутным взглядом и громко икнув, выдав в воздух такую дозу перегара, что даже я, давно протрезвев, теперь опьянела вновь, он поднял вверх указательный палец и изрек:

– Эвтерпа! И Каллиопа!

– Чего? – шепнула мне Ольга.

– Эвтерпа и Каллиопа, – повторила я, – в школе лучше учиться надо было! Музы мы: одна – эпической поэзии, другая – лирической поэзии и музыки.

– И кто из нас кто? – Глаза подруги загорелись любопытством.

– Я Валерия Волынская, а ты… Даже не знаю, как тебя назвать, учитывая своевременность твоих вопросов. Нашла тоже, о чем думать!

– Не, ну чего ты? – обиженно пробормотала Олька. – В кои-то веки выпал шанс музой побыть, и то не даешь.

– Эвтерпа – ты, – нетвердым жестом указал пьяный поэт на Ольгу, – а ты – Каллиопа, – ткнул он своим перстом в моем направлении. Ну, слава богу, и на том спасибо.

– Ладно, вы тут, э-э-э, того самого, творите, в общем, – пробормотала я поспешно. – А мы, пожалуй, пойдем. У нас, у муз, вы знаете… такой плотный график! Стольких поэтов посетить нужно. Без нас эстрада опустеет! – затараторила я, пятясь к двери.

И дернул же меня черт шутки шутить! Ретировались бы незаметно, да и все. Так ведь нет! Сенька тут же ухватился за оброненную мною фразу и, оживившись, поинтересовался:

– А им вы тоже помогаете?

– А как же! Без нас ни один хит не будет написан!

– То-то я и думаю! – Сенька стукнул кулаком по столу и налил в граненый стакан мутной жидкости из бутылки без этикетки. – Тут сидишь, сидишь, творишь, творишь, и ничего! А они что ни день, то новую песню выдают! Почему так, а? Почему, я вас спрашиваю, вы ко мне так редко залетаете?!

– Все, все, все! – тоном любящего родителя проговорила Ольга и, подойдя к мужчине ближе (смелый с ее стороны поступок), погладила его по голове. – Обещаю: теперь мы к тебе каждый день залетать будем. А ты пока прямо сейчас, не откладывая, приступай к сочинительству.

– Да как же приступать, если в голову ничего не лезет? – по щеке мужчины стекла скупая слеза.

– А вот тебе для затравки: «Я помню чудное мгновенье».

Глаза поэта загорелись хищным блеском, он взлохматил свои длинные волосы и, вскочив, принялся мерить шагами комнату.

– Я помню чудное мгновенье, – продекламировал он и, остановившись, уставился в потолок, – передо мной явилась ты! – продолжил уже восторженно. – Как мимолетное виденье! Как гений чистой красоты!.. Получилось! – завопил поэт и радостно закружил по комнате, в то время как мы медленно и не без труда пробирались к входной двери, кое-как находя дорогу между стройными рядами пустых бутылок. Аккуратно приоткрыв дверь, мы впустили в квартиру топтавшегося на лестничной клетке Вовку и двух его приятелей. Ребята были облачены в камуфляжную форму, на головах – маски омоновцев.

– Чего так долго-то? – зашипел Володька.

– Да Сенька задержал, – прошептала Олька, впуская парней. – Ну, как там?

– Да как! Один на лестничной клетке топчется, один в машине сидит возле подъезда, еще один – на крыше. В общем, пасут вас, девоньки, плотно.

– Что и требовалось доказать! – провозгласила я, радуясь непонятно чему.

– Ну, Вован, помни, ты – наш должник, – проговорил один из парней, превращаясь из грозного сотрудника вневедомственной охраны в обычного цивильного мужчину – в джинсах и майке.

– Само собой, пацаны! – ответил Вовка, вручая нам наряды своих сослуживцев.

То ли форму давно не стирали, то ли ребята успели вспотеть, добираясь к нам, но пахла одежда брутально, по-мужски. Стараясь не дышать, натянула я на себя огромные штаны, подвернула их несколько раз на поясе, а сверху нацепила куртку. Вот с ней дела обстояли заметно хуже – рукава выдавали в нас претендентов на роль Пьеро в знаменитой пьесе «Буратино». И с этим нужно было что-то делать! Предыдущие наряды тоже были велики, но не настолько – видимо, тогда Вовка подбирал их под нас, в то время как сегодня особого выбора у него не было: взял тех пацанов, которые несли дежурство.