Чтение онлайн

Жерве поднял темную бровь, угрожающе взглянул на товарищей и коротко заявил:

— Есть только один способ все решить.

Он нашел в своем камзоле несколько игральных костей, чело его прояснилось, и он солнечно улыбнулся.

Фицрой отодвинул в сторону высокую оловянную с кожаной ручкой кружку для эля, расчищая место для костей, и сказал смиренно, обратившись к Жерве:

— У нас мало шансов, mon frиre note 9 . Когда Эсме играет, у него за плечом всегда торчит дьявол. И он никогда не проигрывает.

Каждый из троих бросил кости, и небрежный бросок Эсме, как и было предсказано, оказался счастливым. Он встал из-за стола, выпрямился на длинных ногах и направился к Эмме. Она, конечно же, видела все, и от унижения на щеках у нее выступили алые пятна. Изогнув бровь, Эсме сказал, растягивая слова:

— Мадам, добыча принадлежит победителю. Эмма хотела было надменно отвернуться, но красота Эсме пленила ее.

Ги колол орехи рукояткой кинжала. Почти все воины достали игральные кости, и в зале только и было слышно, как они похваляются:

— Я выброшу в три броска столько очков, сколько захочу.

Рольф посмотрел через стол на Ги:

— Не хотите ли сразиться со мной?

Ги отмахнулся:

— Нет, мне сегодня нужно хорошенько позаниматься. Пока вы тут теряете время по вечерам, я учусь читать по-сакски. — Он низко склонился перед Лили: — Пойдемте, моя маленькая наставница!

Она вспыхнула и, волоча ноги, пошла за ним наверх.

Не сказав ни слова, Ги взял книгу и принялся читать. Лили пыталась отвлечь его внимание, поворошив кочергой в очаге, потом стала расчесывать волосы тут же, сидя рядом с ним, но Ги даже не взглянул на нее. Лили взволнованно прошлась по комнате и наконец, собрав все свое мужество, спросила:

— Милорд, а какова будет моя дань? Ги спокойно встретился с ней взглядом.

— Моя постель очень холодна вот уже много ночей. Сегодня вы согреете ее, cherie. — И он снова сосредоточился на книге. В опочивальне воцарилось молчание.

Лили ушла на свою половину и взялась за рубашку, которую шила для него. Медленно и задумчиво работала она иглой. Шитье успокаивало, к ней вернулась уверенность в том, что Ги только хвастался, ничего он за час не выучит — это невозможно.

Она подошла к нему, когда срок еще не истек, и сказала:

— Милорд, время, о котором мы договорились, истекло, давайте же послушаем, чему вы научились.

Ги злорадно усмехнулся и начал читать первую страницу на превосходном сакском языке. Добравшись до конца страницы, он торжествующе взглянул на Лили и увидел на ее лице такое смятение, такое отвращение к тому, что ее ожидает, что сделал ошибку и, откашлявшись, сказал:

— Я не могу разобрать вот здесь, в конце. Помогите мне прочесть эти строки, леди.

На ресницах Лили блестели слезы.

— Благодарю вас, — мягко сказала она.

— Мужчине нелегко управляться со зверем, именуемым вожделение, Лили. Доброй ночи!

Вскоре она расслабилась и наконец погрузилась в сон, но Ги снедало необычное беспокойство. Он то и дело ворочался на огромной кровати, ему очень хотелось, чтобы Лили была рядом с ним. В конце концов он тихонько выскользнул из постели и подошел к ней. Ги долго смотрел на спящую девушку, потом опустился на колени подле кровати и осторожно коснулся ее волос. Их шелковистость привела его в еще большее возбуждение, он жаждал узнать, какова на ощупь ее кожа. Ни одну женщину он не хотел так сильно, как Лили. Ги едва сдерживал себя. Он жаждал скользнуть к ней в постель и ласкать каждый изгиб ее тела. Ему хотелось прижаться губами к ее губам, слиться с ней, дать полную волю страсти и испытать всю роскошь разделенного чувства. Ги обуздал свои яростные желания и оставил ее спокойно почивать, но таких мук он никогда не испытывал. Завоеватель был завоеван окончательно.

На следующий день вернулся гонец, которого Ги посылал к Вильгельму. Ги понравилось, что он сам позаботился о своем коне, а не поручил это конюху.

Гонец, усмехнувшись, доложил:

— Вильгельм взял крепость Дувр. Осада длилась всего восемь дней. Он был рад получить от вас донесение и посылает вам вот это.

И он вручил Ги свиток.

— Пойдемте в дом, — сказал Ги, — выпьем чего-нибудь согревающего. Расскажите, как настроены жители Дувра.

— Ну, конечно, норманнов они ненавидят. Но все-таки, хоть и неохотно, признали Вильгельма, — засмеялся гонец. — А что им еще остается? Ему уже дали прозвище — Вильгельм Завоеватель. Уверен: он легко возьмет Лондон. А когда станет королем, думаю, большая часть этой ненависти и возмущения умрет сама собой.

— Вильгельма можно ненавидеть, но нельзя не уважать. А что касается саксов, то они никогда не превратятся в норманнов, друг мой. Измениться придется нам. Но это произойдет не скоро. Саксы упрямы, как черти, и у них всем правят обычай и суеверие, — сказал Ги.

— И среди них, как я заметил, немало чудаков. Но мне, признаться, это по душе.

Они рассмеялись.

Ги налил вина себе и гонцу, затем вскрыл запечатанный свиток. Он улыбнулся про себя: Вильгельм писал ему о намерении выступить на Кентербери и захватить заложников, нимало не беспокоясь о том, что письмо могут перехватить. Да, таков этот человек! Он уверен в своей счастливой судьбе. Вильгельм обещал, что, как только будет коронован, пожалует Ги грамоту о передаче в его владение любого поместья, какое он пожелает, но что ему, Вильгельму, понадобится помощь Ги в Лондоне. Он собирается взять город в кольцо и явить врагу такое численное превосходство, что никто не посмеет ему сопротивляться. Герцог приказывал Ги прибыть в Лондон со своим отрядом к концу ноября. «Сейчас только конец октября, — подумал Ги, — значит, еще целый месяц до того дня, когда снова придется взяться за оружие».

Подписал Вильгельм письмо на латыни: «Ego Willenemus cognomine Bastardus» note 10 .

Вечером во время общей трапезы Ги передал своим людям повеление Вильгельма и долго объяснял, что и как они должны успеть сделать до отъезда. Потом с улыбкой повернулся к Лили:

— Боюсь, я превращаюсь в рачительного хозяина. Вы не представляете, скольким вещам я научился с тех пор, как приехал сюда. Например, я узнал, что, оказывается, половина коровьего стада должна быть забита ко дню Святого Мартина note 11 . А от овец можно получить столько сыра и шерсти, что их зимнее содержание полностью окупится. Однако если позволить овцам кормиться травой, которую прихватило заморозком, у них начнется афта, болезнь рта, и они не смогут есть. Я готов распространяться на эти темы до бесконечности, но вам это смертельно наскучит.

— Я думаю, что это наскучит вам, милорд, и вы с радостью вернетесь к битвам и будете уничтожать мой бедный народ. Вы все — жестокие варвары! — пылко ответила она.

— Нет, леди, — вмешался в разговор Рольф, — вот когда мы бились с неверными, то действительно видели жестокость, да такую, что вам и в страшном сне не приснится. Пленникам выкалывали глаза, их кастрировали, человеческими головами играли, как мячиками. А мы — христиане.

Лили насмешливо посмотрела на Рольфа:

— Вы сражались с неверными, чтобы они не могли напасть на вашу страну, жечь ваши дома и насиловать женщин, но как же вы, исполненные чувства долга христиане, нападаете на мою страну, сжигаете наши дома и насилуете женщин!

Ги предостерегающе взглянул на нее:

— Не горячитесь, cherie, будьте справедливы: в Годстоуне никто из женщин не может пожаловаться на плохое обращение. Война — не развлечение. Она хаос, в котором каждый отвечает сам за себя. Кто-то становится выше, благороднее среди ужасов битв, другие, наоборот, низко падают. Посмотрите вокруг, Лили. Мои воины едят и пьют за веселым столом. Подумайте, неужели было бы лучше, если бы они находились сейчас на Сенлакском поле с мечами, обагренными кровью по самую рукоять?! И усеивали его трупами? — спросил он.