Чтение онлайн

— Я очень порочна? — прошептала она в забытьи.

— Восхитительно порочна, — удовлетворенно ответил он.

В ту ночь Лили закричала во сне, потому что ей приснились какие-то мрачные тени, но Ги тут же крепко обнял ее.

Эмма отправилась к Мораг. Старуха поняла, что Эмма находится в безвыходном положении: если раньше ей страстно хотелось ребенка, то теперь, когда ребенок жил в ней, Эмма заметалась, не зная, как поступить, — ведь Эсме не оправдал ее надежд.

— Мораг, ты должна мне помочь! — умоляла Эмма.

— Господин запретил мне заниматься этим!

— Тогда поворожи, если не можешь дать мне зелья, — попросила Эмма.

— Все это глупости! Думаете, если вы пойдете спиной вперед, или плюнете в огонь, или поклонитесь ворону, — это подействует на злых богов?

— Ты хочешь сказать, что старая вера — сплошная чепуха? — спросила Эмма.

— У каждого своя вера. Вы будете хорошей матерью. А теперь ступайте и верьте всем сердцем, что его отец, подумав, вернется к вам, леди, — заключила Мораг.

Дамы проводили все дни за работой: ткали ковры и расшивали узорами прекрасные ткани, заказанные королем и его братом Робером. Ги с мужчинами после вечерней трапезы обычно занимались строительными вопросами, но если он поднимался наверх за чертежами или картами, все знали: в этот вечер он больше к ним не вернется. Стоило ему увидеть жену, как все стройки и чертежи вылетали у него из головы. Когда из-за сильных дождей работы приостанавливались, Лили не сомневалась, что Ги, заигрывая и срывая поцелуи, рано или поздно найдет предлог заманить ее в опочивальню, где они растворятся в объятиях друг друга на огромном ложе.

Ги решил приступить к стрижке овец как можно раньше, чтобы отвезти в Лондон вместе с тканями и зимнюю овечью шерсть. Когда же он вернется, придет пора подумать о весеннем севе.

— Я так боюсь ехать в Лондон, Ги! Я ведь никогда не бывала там раньше, — сказала Лили.

Ги изумленно посмотрел на нее:

— Милая, с чего ты взяла, что едешь со мной в Лондон?

— Ги, неужели ты оставишь меня одну? — умоляюще спросила она.

Он покачал головой.

— Нет, любовь моя. Во время путешествия нам придется ночевать прямо на дороге. Разве тебе, жене милорда, это пристало?

Лили не могла поверить, что Ги ей отказывает — такого со дня свадьбы еще не было! Подойдя к нему, она стала на цыпочки и обняла за шею.

— Я так ждала этого, Ги! Ведь мы впервые сможем побыть вместе где-то за пределами Годстоуна! Ну, пожалуйста!

— Не изображай из себя соблазнительницу, Лили, это не твоя роль. Поездка будет небезопасной для тебя, поэтому я повторяю: нет! — Его зеленые глаза гневно сверкнули.

Лили ушла, разочарованная и обиженная. Но потом, обдумав, решила уехать из Годстоуна потихоньку от Ги. Если ей удастся проделать часть дороги незамеченной, он, обнаружив ее, уже не отправит домой. Лили уложила свои и его вещи и отнесла их в повозку, где лежали походный шатер, тюки с шерстью и свертки тканей, провизия для людей и фураж для лошадей.

Лили узнала, что Ги берет с собой троих самых закаленных воинов. Рольфа он не взял, поскольку тот только что женился, вместо него ехал Николя. Лили обрадовалась, решив, что юноша ей поможет: даст своего коня и оружие, а сам останется дома.

— А что я получу за то, что лишаюсь поездки в Лондон? — двусмысленно подмигнул Николя.

— О, Ники, не смейся надо мной! Я говорю очень серьезно. Это будет сюрприз для Ги.

— Еще бы! — ухмыльнулся Николя. — Ей-богу, ты сыграешь с ним славную шутку. Но помни: когда все откроется, меня не впутывай! А впрочем, зрение у Ги, как у ястреба, — вряд ли у тебя что-нибудь получится.

— Получится! — твердо ответила молодая женщина.

Вечером накануне отъезда Лили положила в сундук рейтузы, кольчужную рубаху и шлем Ника вместе со своими кожаными сапожками и перчатками. Когда Ги улегся, он понял по ее молчанию, что впал в немилость. Сначала он решил не обращать внимания на ее фокусы и потянулся к ней, но Лили тут же отодвинулась и повернулась к нему спиной. Со дня свадьбы это была их первая любовная размолвка. Ги слегка нахмурился и подумал: «Не сломить ли сопротивление?» Разумеется, он может сделать это легко… «А может, все-таки взять ее с собой? Но ведь она только и ждет, чтобы я капитулировал. Нет, не позволю девчонке командовать!»

Ги поднялся до рассвета. Лили спала подле него таким мирным и невинным сном, что ему не захотелось ее будить. К тому же он боялся, что она заплачет и ее слезы его растрогают. На прощание Ги провел губами по ее лбу и ушел, тихонько взяв с собой меч. Лили выждала целых две минуты, потом вскочила и начала лихорадочно натягивать доспехи Николя. Завтракать она не стала и крадучись пробралась в конюшню, где Николя обещал ее ждать.

— Не забудь сказать Ги, что ты поедешь сзади, с повозкой. Спасибо, что оседлал коня, я бы в жизни не управилась в этой тяжеленной кольчуге.

— Она действительно тяжеловата для тебя, ты не удержишься в седле.

— Сколько-то миль удержусь. Они идут! — шепнула она. — Я спрячусь!

Не обращая внимания на сонных конюхов, она присела за стойлом и затаила дыхание. Раздался громкий голос Ги:

— Ник, а почему ты не в кольчуге и без шлема? Ты что, решил пуститься в дорогу в домашней одежде?

— Да я только что проснулся, — извинился юноша. — Оденусь, конечно, как подобает. Поезжайте, а я следом за вами, с повозкой.

Ги и воины отбыли, и Лили вышла из укрытия.

— Быстро давай мне свой плащ! Я буду держаться позади повозки, и никто ничего не заметит — еще довольно темно. Пожелай мне удачи.

Хотя Лили волновалась, тем не менее, она была в восторге от собственной смелости. Ник покачал головой: он надеялся, что Ги не скоро откроет обман…

Путешественники ехали уже час, стало светать. Ги заметил, что его спутники бросают на него вопросительные взгляды. Оглянувшись на повозку с поклажей, он удивился, увидев, что всадник, едущий позади повозки, старается не попадаться ему на глаза. Ги сразу же определил, что, судя по росту, это не Ник. «Лили!» — догадался он.

Ги так рассердился, что готов был ударить ее, но представив себе, что может из этого получиться, несколько поостыл. В конце концов, Лили знала, на что шла, и, рискуя разгневать его, поступила по-своему. Но ведь для того, чтобы быть с ним! Он немного смягчился. Что же делать? Приказать вернуться домой? Она бросит ему вызов прямо в присутствии его людей, а это недопустимо. Что ж, сама заварила кашу — пусть сама и расхлебывает.

Вскоре случилось то, что рано или поздно должно было случиться: колесо повозки завязло в глубокой колее, и быки, как ни старались, не могли ее вытащить. Подъехав к повозке, Ги крикнул: