Чтение онлайн

— Нет, Морган, побудь еще немножко со мной. Мне всегда так хорошо бывает после этого.

Ясно было, что они очень любят друг друга. Их соединение было таким щедрым и красивым, и они так жаждали доставить друг другу удовольствие, что все это никоим образом не оскорбило двух девушек. Лили даже стало легче после того, как она узнала эту часть супружеских отношений.

— Жду не дождусь своей свадьбы! — вздохнула Эдит. — Крестьяне не понимают, какие они счастливые. Могут ласкать друг друга, еще не обвенчавшись.

— Это верно, — за нами строго смотрят. Но я даже рада. Меньше искушения и легче с ним справиться, — сказала Лили.

— Не очень-то мне было легко справиться с этим искушением, когда вернулся Уолтер. Знаете, каково это — когда мужчина просит тебя побыть с ним и все время целует и трогает так, что тебя насквозь пробирает? — прошептала Эдит.

Лили вспыхнула, вспомнив об Эдварде. Она по собственному опыту знала, что Эдит говорит правду.

— Мой отец высокого мнения об Уолтере. Это один из самых верных его воинов. Он просил тебя выйти за него замуж, Эдит?

— Да. Госпожа ваша матушка полагает, что мы дадим обет друг другу в тот же день, что и вы с Вулфриком. Церковь красиво разукрасят… Я уже сшила себе новое платье к вашей свадьбе. Оно темно-розовое, а туника — цвета бледно-розовой раковины. Уолтер говорил со священником, так что все в порядке.

— Замечательно, Эдит! Я очень рада за вас обоих.

— А я так рассердилась на вас, когда вы назначили срок через три недели. Это же целая вечность! — пожаловалась Эдит.

— Да нет, Эдит, это время растает быстро, как снег в апреле, — грустно отозвалась Лили.

Леди Эдела проснулась очень рано. Они с мужем занимали маленький покой наверху замка. Боясь разбудить Льюка, она старалась не дышать и лежала не шевелясь, как мертвая, пока в ее памяти вставали события прошедшей ночи. Вернувшись, муж предъявил ей свои супружеские права, а после полуночи разбудил ее, чтобы опять утолить голод, который ее тело неизменно пробуждало в нем. Беда заключалась в том, что никакого удовольствия от этих слишком частых соединений она не получала. Ей даже хотелось, чтобы Льюк развлекался где-нибудь на стороне. Эдела решилась пойти к Мораг. При мысли о том, что придется рассказывать такие сокровенные подробности постороннему, она побледнела, но ей уже невмоготу. Эдела приподняла покрывало и выскользнула из постели. Она поразмыслила, чем ей заплатить старой ведьме, потом решила отнести ей лампадного масла. Мораг, конечно, приходится заниматься своими таинственными действами по ночам. Разве не полночь — самое время для колдовства? Старуха обрадуется маслу для лампады. Эдела с облегчением подумала, что в такую рань ее никто не увидит. Она подошла к хижине Мораг, но там никого не было. Эдела уже была готова в отчаянии вернуться, когда появилась Мораг с охапками трав: пурпурных лисьих перчаток и колючего чертополоха. Сорока по кличке Обжора, увидев леди Эделу, слетела со старухиного плеча и села на соседнюю ветку, издавая резкое стрекотание.

— Входите! — небрежно сказала Мораг, словно это она была леди, а Эдела простая крестьянка.

Эдела шмыгнула в хижину. И так вдруг оробела, что потеряла дар речи.

— Вы пришли насчет своего мужа? — спросила мудрая Мораг.

— Нет… да… то есть… его потребности слишком велики. Я хочу сказать… мне кажется, что ему это нужно слишком часто.

От волнения кровь бросилась Эделе в лицо, потом отхлынула, и она смертельно побледнела.

— И что же? — спросила Мораг, стремясь поставить эту благородную леди в трудное положение.

— Я не могу… — тихо ответила та.

— Вы хотите снадобья, от которого ваша похоть будет под стать его? — уточнила Мораг. — Я дам вам алоэ, укроп и чеснок.

Эдела пришла в ужас:

— Ах, нет-нет! Ты не так поняла. Мне нужно такое снадобье, которое усмирит его похоть.

— Болиголов, — сказала Мораг зловеще. — Но коль дадите лишнего, то убьете его, — предупредила она.

— Ах, но, наверное, есть и другие средства? — умоляюще спросила Эдит. — Может, чары?

— Бессилие при помощи завязывания, — заявила Мораг.

— Да-да, скажи, как это делается?

— Возьмите веревку или шерстяную нитку. Лучше всего красную. Завяжите на ней узлы и спрячьте где-нибудь в спальне. Лучше всего запихните в перину с его стороны. Пока он ее не найдет, он будет бессилен. А что вы мне принесли?

Мораг молча приняла лампадное масло, явно не собираясь выражать своей благодарности.

В пивоварне Окстеда Вулфрик и Эдвард наполняли бочки элем. Эдвард решил попытаться отговорить брата от женитьбы на Лили. Он знал о Вулфрике такие вещи, о которых и говорить-то большой грех, и боялся за судьбу девушки.

— Вулфрик, а почему ты торопишься взвалить на себя вторую жену? Неужели тебе не охота понаслаждаться подольше вольной жизнью? — спросил он.

— Это самая славная сделка, какую я когда-либо заключал, парень. Этельстан стареет, и очень скоро Годстоун будет моим, — ответил Вулфрик, вгоняя затычку в очередную бочку.

Эдвард рассвирепел:

— Ты женишься на Лили из-за богатства ее отца?

— Я женюсь на Лили потому, что только так я могу заполучить ее. Я бы женился на ней, будь она даже крестьянкой. Я хочу ее — и она будет моей. Это уже яснее ясного!

Надежды Эдварда рухнули.

Настала суббота, тридцатый день сентября. Ей показалось, что слишком уж быстро, ему — наоборот. Церковь была маленькая, втиснутая между мельницей и кузницей, но алтарный покров был богато заткан красным и золотым узорами. В центре алтаря стоял большой золотой крест, усыпанный драгоценными каменьями, ограненными искусной рукой ювелира. По обеим сторонам креста стояли высокие подсвечники из серебра, а перед ним золотой потир для вина, инкрустированный прекрасными самоцветами. По случаю свадьбы всю церковку украсили поздними белыми астрами.

Внезапно разразившийся ливень кончился к восьми часам, и бледное солнце вышло из-за туч, но не смогло согреть утро. К девяти часам обе семьи прибыли в церковь. Общество собралось небольшое. Лили сопровождали мать, отец и Эдит, доводившаяся ей троюродной сестрой. С Вулфриком, кроме Эдварда, приехала его старая мать, леди Хильда. На Лили было снежно-белое платье и туника из белого бархата, изящно расшитая цветами белого жасмина. Волосы, по свадебному обычаю распущенные и открытые — единственный раз прилюдно, — ниспадали до колен, а очелье из жемчуга не давало им упасть на лицо. Чета преклонила колена перед священником. Пальцы Лили были холодны как лед, когда она вложила их в руку Вулфрика. Его рука, напротив, была горячей и мокрой. Испарения свежего воска и ладана подействовали на девушку так сильно, что на нее волной нахлынула дурнота.

— Согласна ли ты, Лили из Годстоуна, взять в мужья Вулфрика из Окстеда?.. — начал священник.

Ее ответ прозвучал отчетливо, тихо, сдержанно. Вулфрик же проговорил свой обет, запинаясь, но тем не менее они были обвенчаны — тяжелое кольцо надели ей на палец. Вулфрик поцеловал молодую жену, а ей удалось чуть-чуть улыбнуться. Лили думала, что расплачется, но вместо этого ее охватило какое-то оцепенение, словно она наблюдала все происходящее со стороны.

Выйдя из церкви, свадебная процессия чинно прошествовала между двумя длинными рядами воинов: по правую руку стояли воины Вулфрика, по левую — Этельстана. А дальше ее уже ждали все обитатели Годстоуна и несколько человек из Окстеда. Девушки бросали лепестки цветов… Новобрачной преподнесли пшеничный сноп, дабы она была плодовита.