Чтение онлайн

Наглость — врожденное у него. А что часто смеется и веселится, то уже, видимо, в детстве роняли. С близнецами непросто справляться. По Евсею заметно, только и знает, что ржать надо мной.

С помощью отмычки подруга открывает дверь брата. И мы залетаем внутрь.

Ну, держись, Евсеюшка! Устроим тебе тут веселую жизнь.

У него порядок благодаря отработке Арины за надписи на машине. В этом тоже нахал оборзел. И глазом не моргнешь, как ты уже в долгу по самую макушку у хитрого красавчика. Нам приходится действовать аккуратно, чтобы не сразу бросалось в глаза.

Что важно сделать?

Навредить врагу! О да-а! Что может быть приятней?

Для меня ничего, если речь о Евсее. Только ради него готова босая бежать хоть куда, лишь бы врагу бросить в сахар острого перца.

И так вот, как для самого дорогого парня, рассыпаю по дивану маленькие колючки. Сиди, Евсей, расслабляйся на них. В спальне тоже целую жменю раскладываю под простынь. Это чтоб тебе сны приходили, в которых я кусаю тебя.

Подлокотники смазываю сахарным слаймом, чтобы они скользкие и липучие были. Не забываю и об отступлении, сбоку от дивана разливаю масло с прозрачными шариками силикона. Будут прикольно лопаться. Пусть оценит царь. Лишь бы я потом далеко оказалась от царского гнева.

Арина возится в ванной, и я приступаю к окну в его спальне. Пишу неоновым восковым карандашом пожелания, какие днем для него думала. Майя в это время меняет у него в кухонной зоне все специи местами и в кофемашину добавляет шампунь вместо сливок. Амелия закрепляет за дверью в спальню гирлянду из искусственных зубов. Ну да, я не смогла сдержаться и купила наборчик в сувенирной лавке. Выгребла там все зубищи для кусючего психа.

Раньше всех справляется Амелия и бежит к себе. Майя на кухню торопится, собралась ужин готовить. Я не ухожу без Арины, жду ее, пока из ванной выйдет.

— Ты скоро? — заглядываю к ней.

— Уже все, — вытирает руки, — пока отмерила, и там пролилось, надо было вытирать. А мы будем вонючку сыпать или хватит ответок?

Прикидываю наши творения.

Ох и натворили мы, всю душу вложили в расправу.

— Давай с вонючкой подождем. А то нам потом долго скрываться придется, и может даже, не в этой стране, — с ужасом представляю я реакцию брата-гада подруги.

Вонючка — средство, которое нам продали в лавке для пранков. В баночке оно в виде присыпки с аромадобавкой «собачьи какашки». Сутки держит запах, потом само уйдет.

— Ой, я же краску с умывальника не забрала, — Арина несется в ванную, я пока иду на выход.

Перед дверью торможу. Кто-то поднимается по лестнице.

Прислушиваюсь… Там голоса и они сюда приближаются.

Бегом возвращаюсь обратно в гостевую.

— Ты чего? — Арина подходит ко мне.

— Там, кажется… хозяин вернулся, — поворачиваюсь на звуки, которые слышны теперь отчетливее. Ключ так точно открывает дверь.

Ой-йой!

Что делать? Куда бежать?

Не сговариваясь, разбегаемся в разные стороны.

Я протискиваюсь между стеной и задней стенкой дивана, а подруга лезет за шкаф. Нам друг друга видно, еще не полностью стемнело. И у обеих глаза перепуганные.

Долго ждать хозяина не приходится. Включается яркий свет.

— Проходи, Ева, теперь и ты у меня побываешь.

Кто проходи? Куда?!!

Опупеть же…

— Котик, мне у тебя та-ак нравится, — мурлыканье стервы тошноту вызывает.

Переглядываемся с Ариной, она чуть высунула голову из-за шкафа. Моргает в шоке и показывает на шею. Это значит: полный ПОПАДОС, хуже не бывает.

Сама знаю, нервно пытаясь кивнуть, но боюсь диван зацепить. И себя как-то выдать. Еще и в носу, как назло, засвербило. Хоть бы не чихнуть. Держусь и дышу через раз.

— Ну иди, иди ко мне, мой красавчик. Я так хотела остаться вдвоем, — рыбина собралась с порога в атаку. У-у-у… акула голодная.

Ты это, девушка, поела бы сначала. Потом погуляла. Потом свалила отсюда.

Хотела она, а как мне пережить эти звуки? Уши мои, уши.

— Может, в спальню сразу перейдем? — баритон Евсея бьет по перепонкам.

Я вам пойду!

Совсем обнаглели.

— Или хочешь сначала что-нибудь выпить? — поступает от него еще вариант.

— Мур-р… не откажусь, милый, — соглашается рыбина.

Если я начну так мурчать, то просто застрелите меня. Не жалейте!

— Хорошо, присядь пока. Я сейчас, — одни шаги отдаляются, другие приближаются.

Гу-гух!

Мне по лбу бьет спинкой дивана. Барыня запрыгнула в позу.

— Ай! Там что-то колючее, в меня иголки вонзились! — вместо мурчания визг раздается.

Диван ходит ходуном. Рыбина все колючки собрала на задницу.

— У меня ничего там не…

Отговорки Евсея не успевают закончиться.

Новый вскрик сразу следует:

— Я вставала, взялась за подлокотник, и здесь… Фу-у-у! Все руки в липкой гадости!

Ее топот подсказывает, что она отскочила от дивана в нужную сторону.

Бу-бух! Ну вот, на масло уже приземлилась. С хлопками лопаются шарики под ней.

На себя все ответки ворует!

— Евсе-е-ей! Помоги! Я встать не могу, пол жирный, а я вся в иголках и липкая.

— Что за хрень такая, а? — сердитый тон брата подруги радует меня.

Лучше так, чем «мур-мур, пойдем, рыбина, в спальню».

Изо всех сил стараюсь не хихикать. Выглядываю на Арину, та рот себе зажала, и плечи трясутся.

— Ева, пойди пока в душ. Я посмотрю, откуда здесь взялась вся эта гадость, — хозяин логова выпроваживает грязную, липучую рыбину.

— Котик, а может, мы вместе? Мр-р-р…

Евка так просто не сдается. Чувствуется крепкая хватка. Будь ее воля, вообще бы от Евсея не отлипала.

— Ты сама пока начинай, я позже… Твою ж мать! — вдруг как заорет. — Почему из моей кофемашины повалили мыльные пузыри?! Где сливки?

— У тебя тут как-то странно, — деликатно намекает пострадавшая рыбина.

Скажи спасибо, что ты вообще сюда дошла!

Насчет выйти нормально — не могу обещать.

— И я догадываюсь, кому делать нечего, — от рыка Евсея затрясся диван. — Ну я им сейчас устрою, только найду, и получат они у меня! Малявки офигевшие!!!

Это он о ком? Неужели о нас?