Чтение онлайн

В последние годы гляциологами мира проделана огромная работа по количественному учету всех форм оледенения. Полностью закончено составление Каталога ледников СССР. Близок к завершению Всемирный каталог ледников, хорошо определены объёмы льда, образующиеся на морях, достаточно полно учтены средние количества ежегодно выпадающего снега (В. М. Котляков, 1968) и так далее. Всё это позволяет довольно уверенно делать подсчёты и прогнозы планетарного масштаба. Определено, что на всей Земле сравнительно постоянные ледниковые покровы в настоящее время занимают площадь более 16,3 млн. км2, что составляет около 11 % площади суши. Масса льда, аккумулированного в оледенениях, в 32 раза превышает массу всех пресных вод суши. Установлено, что I млн. км2 льда эквивалентен слою океанской воды около 2,5 м. Следовательно, в случае полного плавления всех ледников уровень Мирового океана повысится примерно на 67 м. Площадь снежного покрова в январе достигает 45 млн. км2, морского льда 17,5 млн. км2 и так далее.

Число гипотез, пытающихся объяснить природу оледенений, оказалось столь значительным, что становится невозможным сколько-нибудь полное простое перечисление их. Лишь немногие из них стали достоянием наук, в частности гляциоклиматологии – науки, изучающей взаимосвязь оледенений с климатом. Среди них: учение А. Л. Воейкова (1889) – о воздействии снежного покрова на климат; гипотеза К. Брукса (1952) – о климатоформирующей роли ледяного покрова морей; Е. С. Гернета (1981) – о ледниковых покровах; А. Вегенера и целого ряда других, в том числе советских исследователей (М. В. Тронов, 1966; М. Г. Гросвальд, 1983 и др.).

Среди ученых существенные расхождения возникали в оценке земных причин, определяющих оледенения. Долгое время возносились одна над другой две соперничающие между собой теории: одна утверждала, что оледенения начинались с высоких отметок суши, другая – с морей. Ещё большую полемику вызывали гипотезы космических, вулканических, орографических и прочих гипотетически названных причин оледенений, оценить которые представлялось наиболее трудным.

К сожалению, все, даже признанные гляциоклиматические реконструкции, убедительно раскрывающие какую-либо конкретную взаимосвязь природных явлений, приводящих к оледенению, все ещё остаются далекими от полного объяснения и не способными дать качественного прогноза в развитии всех, или хотя бы основных факторов, определяющих природу изменений климата и возникновения оледенений. Взаимосвязь климатов и оледенений с огромным количеством сопутствующих факторов оказалась столь сложной, что во всех известных её толкованиях всегда рано или поздно обнаруживается брешь, сквозь которую готова ускользнуть и часто ускользает вся с трудом построенная теория. Это бывало и с признанными ныне теориями, хорошо объясняющими частные факторы указанной взаимосвязи, например, с гипотезой немецкого ученого А. Вегенера о дрейфе континентов. Ту же участь испытала гипотеза советского капитана дальнего плавания Е. С. Гернета, лишь через полстолетия отчасти признанная как теория.

И именно «отчасти», поскольку единой, стержневой теории оледенений, на которую можно было бы нанизывать очевидные факты, чтобы завершить ее, так же не существует. Об этом справедливо пишет И. М. Забелин (1970, с.66): «В сущности с одинаковой степенью логичности ныне доказывается, что причиной ледниковой эпохи может быть: а) повышение интенсивности солнечной радиации, б) понижение её интенсивности и что в) солнце тут вообще ни при чём, а все дело в изменении земных условий. Надо ли говорить, что такое положение явно неудовлетворительно…»

И не правы ли те сторонние наблюдатели, которые кулуарно высказывают мысль, что в проблеме изменений климата сохраняется благодатная почва для научных спекуляций? Те же, кто работает над этой проблемой знает, что она чрезвычайно сложна и что, несмотря на эту сложность, она должна будет решаться. Отказаться от решения проблемы климатов так же нельзя, как нельзя торопиться объявить её уже решенной. А такие случаи уже были.

На этом мы ограничимся описанием истории исследований природы климатов. Тех, кого интересует состояние этой проблемы на уровне мирового сообщества учёных – климатологов рекомендую ознакомиться с книгой «Изменения климата» (1980). Ссылки на работы советских учёных ещё не раз встретятся далее.

Чем же вызвана такая неопределенность в представлениях о природе изменений климата? Если кто-то скажет, что это вызвано недостатком наблюдений, то с не меньшим основанием можно возразить, что теперь уже наоборот, обилие данных наблюдений и всякого рода определений становится на пути их качественного анализа и обобщения. Сейчас почти не остается повода сетовать на несовершенство и недостаток методов и способов наблюдений и на широту охвата наблюдениями практически всех сфер, в которых формируется климат. Опыт науки учит, что если уже среди доступности всего нас окружающего мы не можем отыскать нечто главное, ключевое, то значит мы просто еще не «раскусили» этого главного. И это, на первый взгляд, вроде бы риторическое заключение очень важно, поскольку настоятельно ориентирует исследователя на поиск непременно новой, еще неизведанной научной цели. Далеко не всем светит удача в научном поиске, но если кому-то засветит, то светлее станет всем.

Но что же искать в невероятно запутанном клубке взаимозависимостей факторов, определяющих изменения климата? Как во всяком клубке надо искать конец нити. В принципе это сделать несложно. Сложнее распутать нить, если она неоднократно порвана и многократно завязана в узелки, мешающие ее вытягиванию из путаницы. Если же узелок связан не с тем концом, от которого оторвалась нить, то её распутывание невероятно усложняется.

Нечто подобное происходит и в науке, когда не до конца изученное явление торопливо привязывается к объяснению взаимосвязанного с ним явления. Например, всякие движения атмосферных масс мы сразу связываем с различием атмосферных давлений, редко задумываясь о причине самих различий и об условиях их возникновения и существования. А ведь различие давлений определенно само является следствием каких-то ранее совершавшихся разных процессов, глубокое исследование которых может дать более полное понимание причин атмосферных движений.

Несвязность разных, в частности верных толкований, в общей теории изменений климатов как раз и объясняется незнанием того, что было или могло быть до рассматриваемого процесса и после него, неясностями предшествующих и последующих связей или, короче говоря, узлами, или тупиками, которые не позволяют правильно свести концы с концами, синтезировать разрозненные знания в цельное представление. Эти тупики разнообразны по характеру и причинам их обусловливающих. Они могут быть вызваны не только незнанием, но и неправильным истолкованием познанного и познаваемого, тормозящим влиянием инерции мышления, приверженностью к привычному (догматизм) и прочими обстоятельствами субъективного характера. Их причинами может стать элементарная невнимательность исследователя, пренебрежение законами физики или их слабое знание, поспешность в заключениях, переоценка теоретических выводов и недооценка натурных наблюдений, слепая доверчивость приборным наблюдениям и ещё многими обстоятельствами. Их корни могут уходить в глубину космогонии и космологии, смыкаясь здесь с тупиками космологических парадоксов, с незавершенностью объяснения гравитации и так далее.

Нельзя сказать, что анализу тупиковых ситуаций в проблеме климатов мало уделялось внимания, ибо хорошо известно, что критиковать гипотезы и теории легче, чем разрабатывать их. Но рассмотрим корни некоторых тупиков.

Для начала обратимся к философии, часто и незримо участвующей во всех научных обобщениях. Вспомним, что Земля есть частица Вселенной. Согласно материалистической точке зрения Вселенная безгранична во времени и пространстве и бесконечна по разнообразию форм существования и движения материи. Это незыблемое положение диалектического материализма и нам можно не обсуждать встречающиеся отступления или поползновения на его достоверность. Все тайны Вселенной весьма далеки от полного раскрытия и объяснения и это так или иначе может сказываться на полноте объяснений процессов, происходящих на Земле. Рассматривая взаимосвязь вращения Земли с климатом, А. С. Монин (1972, с.4) справедливо считает, что к этой проблеме могут иметь отношение многие состояния нашей Земли в солнечной системе, а исследователь, решающий проблемы климатологии «… должен быть не только метеорологом, но также океанологом, геологом, палеонтологом, геофизиком, геохимиком, астрономом и т. д.»

Соответственно исследователь, изучающий проблему климатов, должен хорошо владеть возможностями и достижениями всех наук и особенно физики. Причем владеть, не слепо доверяясь им, а критически осмысливая их полноту и истинность. Там, где мы доверяемся законам физики, хорошо подтвердившими свою истинность, там имеем и больший успех. К таким следует отнести закон сохранения и превращения энергии, многие законы механики, гидродинамики и так далее. Но есть среди признанных законов и такие, к которым следовало бы относиться критически. В числе их и давно известный закон всемирного тяготения Ньютона. Оценивая его, Ф. Энгельс [1] писал: «Ньютоновское притяжение и центробежная сила – пример метафизического мышления: проблема не решена, а только поставлена, и это преподносится как решение» (с.219).

Жизнь показала, что ни богом, ни яблоком, ни изобретенными теоретическими построениями брешь в объяснении природы гравитации устранить не удалось. И снова оказался прав Ф. Энгельс, когда (там же, с.219) заключил о Ньютоновском тяготении:

«Лучшее, что можно сказать о нём, это – что оно не объясняет, а представляет наглядно современное состояние движения планет».

Долгая жизнь и бесспорная полезность отнюдь не законченного ни Ньютоном, ни Эйнштейном учения о гравитации объясняется правильным, широко проверенным математическим описанием зависимости взаимного притяжения тел солнечной системы от их массы и расстояния между ними. Трудно, например, представить, как бы человек смог ринуться в космос, не владея этой формулой. Но формула, без убедительного и обстоятельного объяснения все ещё не выражает всю суть закона.