Чтение онлайн

Он подождал еще немного, что далось ему ценой величайших усилий. И только уверившись, что Эви погрузилась в океан удовольствия и требует большего, он быстро снял с себя панталоны и накрыл ее тело своим.

— Эви, Эви, посмотри на меня. — Он поймал ее лицо в ладони и нежно поцеловал в лоб, отчаянно цепляясь за последние крохи самообладания. — Мы можем остановиться. Я могу прекратить все это. Если ты меня попросишь…

— Не останавливайся.

Он чувствовал себя последним негодяем оттого, что ждал так долго, прежде чем предложил ей все прекратить. И дважды негодяем потому, что послушался ее и пошел дальше. Но он не находил в себе и тени сожаления по этому поводу. Он просто дьявольски устал сражаться с тем, чего хотел более всего на свете.

Его рука скользнула вдоль ее тела и остановилась под коленом. Нежным и бережным движением он забросил ее ногу себе на бедро.

Ей будет больно. Он знал, что избежать этого полностью нельзя, но постарался сделать все как можно бережнее — вошел в нее медленными, осторожными толчками, вглядываясь в ее лицо и ища в нем признаки отвращения, смятения и неудобства. Но не находил ничего. Эви выгнулась под ним и застонала, обхватила его теперь уже обеими ногами и впилась ногтями ему в плечи с такой силой, что поцарапала кожу до крови.

Дойдя до ее девической преграды, Мак-Алистер с трепетным восторгом всматривался в ее запрокинутое лицо, на котором нестерпимое желание смешалось с неожиданной болью.

— Прости меня, — прошептал он и сделал последний, решительный толчок, погрузившись в нее полностью.

Ушей Мак-Алистера коснулся собственный удовлетворенный вздох.

И резкий стон Эви. Глаза ее распахнулись.

— Проклятье.

Ее шоколадные глаза, которые всего мгновение назад застилало наслаждение, расширись, прояснились, и в них — если только он не ошибался — проступило острое неудовольствие.

Он вдруг испугался, что сейчас она начнет ругаться. Испугался, что она оттолкнет его и влепит ему пощечину.

— Прости меня.

Он склонился над ней, закрывая ей рот долгим и жадным поцелуем. Мак-Алистер вновь провел ладонями по ее телу, отыскивая сокровенные места, прикосновение к которым еще совсем недавно заставляло ее стонать и извиваться от удовольствия.

— Милая, прости меня. Нет, не шевелись. Лежи смирно. Просто подожди немножко… подожди.

И он приступил к соблазнению заново, погрузившись в наслаждение и пытку. Он хотел пошевелиться. Ему нужно былопошевелиться. Но он не сделал ни единого движения до тех пор, пока глаза девушки вновь не затянула дымка неведомого ей доселе наслаждения. До тех пор, пока не уверился в том, что она сможет испытать если не все, то хотя бы часть того экстатического удовольствия, которое он готов был ей подарить.

Когда Мак-Алистер понял, что Эви готова принять его, когда она начала выгибать под ним спину, без слов требуя большего, только тогда он позволил себе выйти из нее и вновь ворваться. Ритм его движений был мучительно медленным, он боялся причинить Эви боль и хотел продлить удовольствие.

А Эви торопилась сорвать запретный плод. Она старалась вжать его в себя, боролась, стремясь как можно скорее заполучить то, что он мучительно сдерживал в себе. Дыхание девушки стало учащенным, а движения — страстными и порывистыми.

— Пожалуйста…

И он уступил ее мольбам, ускоряя ритм движений, входя в нее все глубже и глубже. Он смотрел и слушал, желая навсегда запечатлеть в памяти всю Эви Коул, взлетающую на самую вершину наслаждения в его объятиях. И когда она обрела его, со стоном содрогнувшись под ним, только тогда он уткнулся лицом в ее шею и позволил себе раствориться в вихре страсти.

Еще никогда в жизни Эви не приходилось испытывать столь сокрушительного взрыва эмоций. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, мучилась тревогой, страдала от собственной уязвимости, отдавалась пресыщенности и терзалась сотней других ощущений, подобрать названия которым была не в силах.

Ей хотелось зарыться в простыни и спрятаться ото всех так же сильно, как и вскочить с постели и пуститься в пляс. Но еще больше она жаждала закрыть глаза и погрузиться в сон, которого настоятельно требовало ее отяжелевшее от приятной усталости тело.

Мак-Алистер пошевелился, перевернулся на спину и осторожно прижал ее к себе. Приподняв край стеганого одеяла, он бережно укрыл ее.

— Эви, с вами все в порядке?

Она кивнула, уткнувшись носом ему в плечо. В ее голове роились тысячи незаданных вопросов.

Правильно ли она поступила? Правильноли она сделала то, что от нее требовалось?

Чтобы ответить на первый вопрос, придется подождать, пока она хотя бы немного успокоится и к ней вернется способность рассуждать здраво. Что же касается второго… она исподтишка взглянула на Мак-Алистера. Закинув одну руку за голову, он второй ласково скользил вверх и вниз по ее спине, и на лице у него было написано самое безмятежное и спокойное выражение, которое она когда-либо видела.

Похоже, кое-чтоона все-таки сделала правильно.

Осмелев от чувства целомудрия, которое дарило ей стеганое одеяло, Эви осторожно выпростала руку и коснулась длинного извилистого шрама у него на груди, который заметила ранее. И вообще, у ее мужчины тело оказалось покрыто пугающим количеством рубцов и боевых отметин, и девушка вдруг подумала, что представления не имеет, как и когда он получил их. Слегка нахмурившись, она осторожно провела пальчиком по рубцам на его коже.

— Как это случилось?

Мак-Алистер почувствовал, как в носу у него стало щекотно от сдерживаемого смеха. Разумеется, а чего еще он должен был ожидать? Эви захотелось поговорить! Но вместо того чтобы ответить, он ласково погладил ее по голове, пропуская между пальцами шелковистые пряди ее волос, надеясь убаюкать ее и призвать на подмогу сон, в котором она так нуждалась.

— Я почти ничего не знаю о вашей жизни до того, как вы поселились в Халдоне, — начала она.

Рука Мак-Алистера замерла.

— Это важно для вас? Мое прошлое?

Сделай так, Господи, чтобы она сказала «нет». Пожалуйста:пусть она скажет…

— Да.

Черт побери.

— Это ведь часть вас, часть того, кем вы являетесь, — прошептала Эви.

— Нет. Я стал совершенно другим человеком по сравнению с тем, кем был восемь лет назад.

— Хорошо, в таком случае, это — часть того, что сделало вас тем, кем вы являетесь сейчас. — Эви приподняла голову, чтобы взглянуть на него, и между бровей у нее пролегла крошечная морщинка. — Вы не хотите говорить мне?