Чтение онлайн

Это убивает меня.

Я не хочу, чтобы у нее были такие разбитые глаза. Я не хочу видеть боль, проступающую на ее лице.

— Я доверяла тебе. — Она поднимает на меня взгляд. — Я доверяла тебе, а ты солгал мне. Я бы хотела, чтобы ты мог сделать или сказать что-нибудь, чтобы исправить то, что ты сломал, но ты не можешь, Макс.

— Я знаю.

— Тебе не следовало бросать Stinton Group, — хрипит она.

Я ничего не могу с собой поделать. Я провожу пальцем по слезинке, которая скатывается по ее щеке. — Я нашел кое-что, что люблю больше, чем компанию.

Ее ресницы трепещут, и она облизывает рот. Мой желудок скручивается в узел, когда я вижу, как ее язык скользит по этим двухцветным губам. Тот факт, что я имел честь поцеловать их, не ускользнул от меня. Тот факт, что я имел честь, абсолютное удовольствие находиться в ее компании, — это то, что я никогда не забуду.

Ее рот открывается, а затем плотно закрывается.

Она зажмуривает глаза.

Я могу сказать, что ее чувства ко мне никуда не делись.

Мои, черт возьми, уверен, что нет.

Но я также могу сказать, что она не собирается поддаваться этим чувствам, даже если они одолевают ее. Она Дон. Она непробиваемая женщина-механик со своей головой на плечах. Она не принимает глупых, импульсивных решений. И она не ждет, пока кто-то предаст ее дважды.

У тебя есть один шанс с ней.

И я свой испортил.

Ее карие глаза вспыхивают, и она смотрит на меня. Я вижу ее боль. Вижу, что я полностью уничтожил ее. Та часть ее, которая хочет броситься в мои объятия, — это не та сторона, которая обладает властью. И это убивает ее. Это мучает ее.

Потому что, даже после всего, между нами все еще есть связь, которую невозможно игнорировать.

Видеть ее такой ужасно. Видеть, как она борется.

Эта женщина врезалась в мой айсберг сердца, подобный Титанику, и я затащил нас обоих в неумолимые воды. Если кто-то из нас и переживет это, то это будет она. Это должна быть она.

— Я не могу этого сделать. — Она шмыгает носом и отворачивает от меня лицо.

Я знаю, что она говорит, даже не слыша слов.

Она не может, потому что…

Я все еще Стинтон.

Я все равно послал тех юристов.

Я все еще лгал ей.

— Я ухожу сейчас. — Она расправляет плечи и вздергивает подбородок. — Прощай, Макс.

Это выстрел в грудь.

И я понимаю, что именно так ощущается смерть. Чувство потери превосходит все, что я когда-либо испытывал.

— Прощай, Дон. — Мой тон звучит побежденно, хотя я и пытался это скрыть. Я смотрю, как она уходит, и чувствую, как моя грудь раскалывается надвое, снизу доверху.

Стоя в офисе, которым я больше не владею, окруженный глухой тишиной, которая особенно царит сейчас, когда ушла Дон, я понимаю, как мало стоит империя, которую я построил. Я был дураком, гонявшимся за вещами, которые никогда не имели значения, и я слишком поздно открыл глаза на то, что имело значение.

Все кончено, Макс.

Я качаю головой и выхожу из офиса.

Хиллс встает передо мной, неся коробку со своими вещами. Он бросает на меня острый взгляд. — Что теперь?

— Папа тебя уволил?

— Я не собирался ждать этого. Он знает, кто звонил тебе сегодня. — Хиллс фыркает.

— Спасибо тебе.

— Эй, я могу не понимать, что ты в ней нашел, но если она под твоей защитой, то и под моей тоже.

Я хлопаю его по спине.

Он провожает меня до лифта.

Моя секретарша в приемной тоже встает и следует за мной.

Я выгибаю бровь. — Что ты делаешь?

— Я не работаю на Тревора. — Она поджимает губы. — Я бы предпочла рискнуть с безработицей.

Мои брови хмурятся. — Я замолвлю словечко в отделе кадров и переведу тебя из этого отдела.

— Они тебя послушают? — Спрашивает Хиллс.

Раньше этот офис был моим владением, а эти люди были моими сотрудниками. Папа хочет отдать все это Тревору, но простая передача компании — это не вопрос бумаг и подписей. Это об отношениях и людях. Я сам наладил связи. Я могу справиться с тем, чтобы убрать мою секретаршу из поля зрения моего брата.

— Не беспокойтесь, мистер Стинтон. — Она качает головой. — Я возьму отпуск, пока вы не вернетесь.

— Пути назад нет.

— Ты серьезно? — Хиллс бросает на меня взгляд. — У тебя нет плана?

— Никакого плана. Я имел в виду то, что сказал сегодня. Я официально порвал с Stinton Group.

— Что, если Stinton Group официально не порвали с тобой?

Я напрягаюсь, когда слышу голос моего брата.

Хиллс ощетинивается.

Моя секретарша закатывает глаза, заходит за свой стол и начинает собирать вещи.

Я смотрю на своего брата, вздернув подбородок и держа кулаки наготове.

Тревор останавливается прямо передо мной, его глаза горят. — Что, черт возьми, это было за шоу собак и пони сегодня, Макс? Что значит "ты увольняешься из Stinton Group”?

— Папа видел во мне только менеджера. Мы оба знаем, что он хочет передать этот бизнес тебе.

— Я этого не хочу. Сколько раз я должен это разъяснять? — Его голос становится таким же плаксивым, как в детстве. — Так не должно быть. Ты делаешь всю тяжелую работу, а я делаю то, что хочу. Почему ты портишь хорошее дело?

Впервые я смотрю на своего брата и вижу, какой вред я ему причинил. От имени Stinton Group я никогда по-настоящему не обвинял его в саморазрушительном поведении и не заставлял признавать свои ошибки. Я думал, что пожертвовал собой ради Stinton Group, но на самом деле я принес на алтарь и своего брата.

Я киваю, сжимая его плечо. — Ты разберешься.

— Я действительно не буду, — в отчаянии говорит Тревор.

Я ослабляю галстук и начинаю отворачиваться. Потом вспоминаю кое-что важное и поворачиваюсь к нему. — Не думай, что Дон и Бет свободны, потому что я убрал руки от Stinton Group. Они все еще под моей защитой. — Я подхожу к нему ближе и понижаю голос до угрозы. — Если ты подойдешь к ним поближе…

— Я не буду. Я не буду. — Он разочарованно проводит рукой по волосам. Его глаза широко раскрыты и дрожат. — Черт возьми, Макс. Я едва могу справиться с собой. Как я должен заботиться о ребенке?

Нахмурившись, я поворачиваюсь обратно к лифту. — Удачи, брат.

— Макс, подожди!

Хиллс берет свою коробку и следует за мной в лифт. Моя секретарша тоже вбегает, ее левая туфелька соскальзывает, как у Золушки.

— Вот. — Хиллс берет ее и протягивает ей. Она бросает на него благодарный взгляд.