Чтение онлайн

Со стороны наш разговор наверняка выглядел слегка сюрреалистично. Представьте – сидят два парня лет по двадцать, одежда хоть и подогнана уже немного, но заметно, что не по размеру. Да еще рассуждают как Штирлиц с Мюллером, комбинации строят. Будущие авторы детективов уже слюни пускают от зависти. Да и фиг с ними, мы, глядишь, сами еще таких деФективов накрутим, Джеймс Бонд рак легких от нервического курения заработает…

Утро 18 мая 1790 года

Утро, как и ожидалось, закрутило всех и каждого в ставший уже немного привычным аврал. Дядя Саша приказал группе бойцов, выделяемых для рейда к наглам, паковать оружие и снаряжение, выдвигаться к месту сосредоточения и ждать его. Сам он был вынужден задержаться. Перекладывать на кого-то роль нашего предводителя во время встречи с вождем индейцев было бы неразумно. Да и с испанцем нужно было уточнить некоторые вопросы до его возвращения в миссию. Остальные парни и девушки занялись текущими делами.

– Как его зовут? – Я уселся на бревно напротив живописно разодетого индейца.

– Большой Медведь. Он спрашивает, как он должен называть вождя белых? – перевела мне Кэй.

– Ну… Большой Кот. Не по имени-отчеству ему же представляться, не поймет…

Кэй кивнула головой и начала что-то объяснять вождю. Что-то долго она ему там переводит, явно не просто имя называет. Впрочем, ей виднее, как тут полагается переговоры вести. А то, что шли они нелегко, было видно. Вся наша команда переговорщиков выглядела как после хорошей попойки – раскрасневшиеся, взъерошенные, но довольные. Что-то они уже успели у вождя оттяпать… Сам вождь выглядел монументально. Спокойный и невозмутимый, он сидел на бревне, как на троне. Как мне сказал Арт, выдернувший меня из командирской палатки (мы уже начали осваивать английские трофеи), вождь требует равного себе. Без этого говорить не будет. А чем тогда они уже три часа как занимаются?

– Вождь спрашивает, зачем вы сюда пришли?

– Не понял? А ему что – не пояснили до сих пор?

– Говорили, что мы хотим тут жить. Дружить с соседями.

– Не поверил, значит? Или ваньку валяет?

– Тут так принято. Последнее слово всегда за вождем.

– Это за мной, что ли? Скажи – я подтверждаю все, что ему сказали раньше.

Черт, знать бы, что ему тут за три часа понарассказывали…

– Вождь спрашивает – почему здесь? Дальше есть другие хорошие места.

– А тут миссия рядом. Нам так удобнее. И бухта хорошая.

– Он говорит – вас слишком мало, чтобы жить в мире.

– Крышу предлагает? Перетопчется. Скажи ему… а, черт с ним, хреновый из меня дипломат! Значит, так. Скажи – мы ссыльные воины. Нас отослали из своей страны за чрезмерную жестокость в бою. И впредь на это место будут присылать таких же. Это чтобы он не обольщался на будущее.

Краем глаза я увидел, что Анатолий схватился за сердце. Ох, что-то я ляпнул! Вождь заинтересованно приподнял бровь – ага, проняло!

– Вождь удивлен. Он сам воин, много раз был в бою и не понимает, как это – за чрезмерную жестокость? Война и так достаточно жестокое дело. Дело настоящих мужчин.

– Скажи ему, что он крупно заблуждается. Настоящей войны он и не видел еще. Спроси – сколько врагов он убил сам?

– Он говорит – много.

– Если их тут всех рядышком положить, сколько земли они займут?

– Они заполнят всю большую палатку.

– Пусть добавит к этой палатке еще десяток – может быть, мои покойники туда и влезут. Скажи ему – тут у всех так.

Кэй долго объясняла вождю размеры моего виртуального кладбища. Похоже, он усомнился.

– Как это – чрезмерная жестокость?

– Они в бою что делают? Сошлись и режут друг друга?

– Не только, еще стреляют.

– Я не это имел в виду. Если враг побежал, его догонять будут?

– Зачем? Он убежал, признал твою силу. Он трус и не достоин внимания мужчины.

– Ага. А потом он соберет десяток таких же трусливых и нападет на тебя одного. Каким бы ты ни был сильным – десять всегда задавят одного.

– Так не бывает. Таких воинов нет.

– Пусть до английского лагеря прогуляется и посмотрит. Может даже потрогать, если дадут.

– Большой Медведь спрашивает – что делаете вы в таком случае?

– Придет десяток воинов – будет десять могил. Придет сто – будет сто. Если кто-то из них убежал, надо его поймать и убить. Как бы далеко он не убежал и сколько бы времени после этого не прошло.

– Но так можно уничтожить все племя!

– Зато потом никто не нападет на мое.

– Так никто не воюет! Таких бойцов не бывает!

– Тут их вокруг полно, можем продемонстрировать. Спроси, кто из воинов, пришедших с ним, самый сильный?

По знаку вождя встал один из его сопровождающих. Крепкий и мощный парень, такого любой спецназ взял бы не глядя.

– Арт! Уделаешь этого? Только, чтоб не насмерть, нам с ними еще дружить опосля. А то я, боюсь, не сумею. У нас вся борьба под смертоубийство заточена.

– Попытаюсь.

– В смысле побороть или в смысле не убить?

– Не убить.

Он скинул куртку. По телосложению индеец мог бы дать ему фору. И не слабую. Рядом с бревнами была небольшая площадка. На ней и произошел этот поединок. Индеец вышел на бой с ножом, у Артема в руках не было ничего. Они смерили друг друга взглядами и закружились…

Длилась схватка недолго и закончилась закономерной победой Рыбакова, соперник не то что ножом, рукой не смог его коснуться. Положим, я этого ожидал, чего нельзя сказать о «предводителе команчей».

– Вождь спрашивает – у женщин тоже так?

– Хуже.

Большой Медведь удивленно приподнял брови.

– У нас все женщины – тоже воины. Но они слабее мужчин и поэтому стараются убить врага сразу, чтобы избежать долгой схватки, где они могут устать.

Некоторое время вождь переваривал услышанное.

– Как это?

– Кто из его воинов самый меткий стрелок?

– Из чего?

– Из всего.

Встали двое воинов. Один с луком – ну, это мой клиент. Второй держал в руках мушкет. Взглянув на него, я повернулся к Кобре.

– Слушай, пускай нам Котенок чаю принесет. И прямо сейчас. Пусть у меня из палатки ВСС возьмет. И «Блесну» мне притащите, я тут с этим Робин Гудом потягаюсь.

Вождь внимательно вслушивался в наш разговор. Я повернулся к Кэй. Она что-то объясняла Большому Медведю.