Чтение онлайн

Сам Эскулап сидел за просторным угловым компьютерным столом и строчил чернильной ручкой очередной научный труд, время от времени поднимая от исписанных листов взгляд на дисплей. Подавляющее большинство его научных работ не имеют никаких шансов в ближайшие полсотни лет стать достоянием мировой научной общественности. Слишком уж скользкая и секретная сфера деятельности. Слишком специфический круг интересов – методика допроса под психотропным воздействием, кодирование психики и дальше в том же роде... В Организации Эскулап нашел себя. «Пирамида» поставляла ему большой материал. Был он человеком, одержимым своими исследованиями, и потому вызывал у окружающих закономерное опасение.

– Привет научной интеллигенции, – махнул рукой Влад. Ему вдруг вспомнился тот день, когда в сопровождении бойцов Центра «Контртеррор» Министерства обороны Эскулап сошел с «Ми-8». Он прилетел по душу бригадного генерала Адама Анзорова, ныне покойного брата депутата Дауда Анзорова – тоже покойного. Жизнь все-таки плетет странные кружева...

– А, душегубы, – хмыкнул Эскулап, поправляя пятерней свою жиденькую прическу и отодвигая от себя голографическую клавиатуру. – Добро пожаловать.

– Все обидеть норовишь.

– Хочешь, закодирую. И обижаться сразу перестанешь.

– Шутки у тебя. – Влад бесцеремонно свалил на пол кипу журналов и освободил кресло.

– По делу или как? – посмотрел на него пронизывающе Эскулап. Обычно взор его был повернут куда-то внутрь себя, но иногда глаза проникали в душу, как бур в мягкую почву.

– Чаем напоишь? – спросил Денисов.

– А как же. – Эскулап поднялся с кресла и устремился в небольшую кухню, в которую вела деревянная дверь. Кухня ему была необходима, поскольку он экспериментировал в свободное время с экзотическими блюдами китайской кухни и коллекционировал приправки к чаю.

– Без психотропов? – покосился Влад, принимая большую глиняную, покрытую синей глазурью чашку.

– И без стрихнина, – пообещал Эскулап. – Пей, не отравят.

Влад отхлебнул пахнущий травами и земляникой чай. И признал, что вкус исключительный.

– Как у тебя так получается? – спросил Денисов.

– Бабка научила.

– Кем была?

– Деревенской колдуньей, кем еще.

– Ага, наследственность...

– Ладно, душегубы, каким ветром попутным вас принесло?

– Да обговорить одну ситуевину неоднозначную, – сказал Денисов.

Они изложили ситуацию.

Эскулап очень внимательно выслушал историю бесславной погибели депутата Анзорова. Задал несколько наводящих вопросов. И сделал вывод:

– Вероятность кодирования высокая. Процентов восемьдесят.

– Откуда уверенность? – спросил Денисов.

– Детали.

– Глаза стеклянные, – с видом знатока отметил Влад. – Роботизированность движений.

– И это тоже, – кивнул Эскулап. – Но на один момент вы внимания не обратили.

– На какой? – заинтересовался Денисов.

– Бадри что сказал по мобильнику?

– «Да, брат»...

– Брат... Самое ласкающее слух слово для восточного человека. За ним – сила рода... Учтите, кодировка – это чаще всего не слом психики. Ломать психику полностью – это затратно, долго, сложно и требует определенных средств и навыков. На Гаити колдуны Вуду зомбируют, травя жертв порошком из рыбы фугу. Ее печень, икра, молоки, кишечник и кожа содержат в себе один из самых опасных природных ядов нервно-паралитического действия – тетродотоксин. Под его воздействием психика претерпевает необратимые изменения. Практически уничтожается старая личность и на нее накладывается новая – раб, послушный и бессловесный. Знаменитый гаитянский зомби – живой мертвец. Он не способен самостоятельно жить в обществе. Его удел – работать на прополке огорода и спать в яме.

– Бадри жил, – возразил Денисов. – И спал не в яме. Как же его обработали?

– Воздействие на базовые пласты личности. На те, что составляют ее основу – глубинные социально-психологические установки, которые укрепляются в подсознании. Родоплеменные основы социума на Кавказе очень крепки. Род, семья – это святое. Ради них можно пожертвовать жизнью.

– И что? – не понял Денисов.

– В мозгу возникает фантом. Некто становится для кодируемого братом. Близким человеком. Олицетворением его родоплеменных связей и, следовательно, нитей, связывающих с этой жизнью. Брата надо спасти во что бы то ни стало. Ему надо помочь.

– И «Вервольф» становится таким братом? – кивнул Влад.

– Да... Несколько дней, пока они общались, шло активное кодирование.

– И сбежал «Вервольф» с его помощью?

– Вот именно. Сначала было прямое воздействие, когда объект под рукой... Ему просто говорят, что делать... Самое сложное – это глубокая кодировка на отсроченное действие.

– Программа, – произнес Денисов.

– Верно. «Вервольф» вложил в объект скрытую программу. При этом отключил или ослабил узлы, которые отвечают за критическое самосознание. После освобождения пленного Бадри, наверняка, чувствовал, что сделал что-то неправильное. Но самокритика в этом направлении не работала. Звонок по мобильнику послужил сигналом. Кодовое слово запустило программу.

– Программу на уничтожение хозяина? – подытожил Влад. – Выходит, чечены привели козла в огород. Они считали, что держат его в плену. А на самом деле в плену он держал их. И выкачивал информацию. А когда ситуация обострилась и возникла реальная угроза его жизни, он сделал ноги.

– Зачем «Вервольфу» было ликвидировать бандита и депутата? – спросил Денисов. – Какой мотив?

– А вы не допускаете обычную месть? – спросил Эскулап.

– Для профессионала месть – это архитектурное излишество, – отмахнулся Влад.

– Да-а?.. – язвительно протянул Эскулап. – Вы упускаете из виду, что кодировщики, а их, к счастью, на Земле немного, люди совершенно особенные. Часто не во всем адекватные. Имеющие власть над душами, часто считают себя подобными богам. И потому они крайне болезненно воспринимают посягательство на свою божественную сущность.

Влад задумчиво посмотрел на Эскулапа. Ему пришло в голову, что сам Эскулап был одним из лучших кодировщиков в мире. Не по себе становится, когда представишь, какие тараканы водятся в его голове.

Эскулап, уловив его настроение, усмехнулся:

– Не бойся. У меня достаточно адекватная самооценка. И почти нет психопатии.

– Значит, не опасен, – через силу улыбнулся Влад.

– Когда как...

– «Вервольф» мог сотворить код на самоубийство? – спросил Денисов.

– Это сложно, – ответил Эскулап. – Основной инстинкт у человека – самосохранения. От него никуда не деться даже под гипнозом или в других измененных состояниях сознания.

– Но ведь кодируют на самоубийство, – настаивал Денисов.