Чтение онлайн

— А в чем же?

— Да в том, что есть наверняка родственники за границей, и не все они поддерживали или поддерживают хорошие отношения с Советской Россией.

— Так-так, — задумался Шаров, — тогда конечно. Твой отец прав. Тут еще такой вопрос есть. Ведь в КГБ или ГРУ не идут, туда приглашают, понимаешь? Ну а если родня за границей, то это, конечно, дохлое дело. Ну и что же ты решил?

— Пойду поступать в военное училище, воздушно-десантное.

— Тоже не мягкий хлеб, Саня, я тебе скажу. И когда там экзамены?

— В июле.

— Так это ж совсем скоро. Ты ешь, Саня, ешь, не стесняйся. А я вмажу еще стопарик.

Шаров выпил. Несколько минут сидели молча, каждый думая про свое.

— Да, нелегкую ты себе дорогу выбрал, Саша, нелегкую. Так погоди-ка.

Виктор Семенович встал и начал рыться в ящиках буфета, выгребая и складывая содержимое, что-то перебирая.

— Вот, нашел. Держи на память.

Он протянул Саше медальон на серебряной цепочке.

— Это первая русская монета-копейка. Видишь — Георгий Победоносец на коне с копьем? Отсюда название — «копейка». Я ведь неверующий и креста не носил, а с этим медальоном войну прошел, да и потом до ранения тоже. Так что носи, может, и тебя этот медальон хранить будет, да и меня когда вспомнишь.

— Спасибо, Виктор Семенович.

— Да чего там. Военному человеку — военный медальон нужен. Уезжать будешь — зайди, кто знает, увидимся ли…

Когда Саша уходил, на улице уже стемнело. Резкий свет из двери в темноту осветил его лицо. Шаров зажмурился и встряхнул головой. Пробормотал тихо: «Вот допился».

— А что такое? — спросил Саша удивленно.

— Да понимаешь, показалось несусветное.

— Что показалось?

— Да так, ерунда. Ну, помнишь, я тебе рассказывал про «Скорпиона», с которым у меня «ничья» на войне вышла?

— Помню, конечно.

— Так вот, когда свет из двери так очертил твой профиль…

— И что?

— Показалось, ты на него похож чем-то. Я ведь его до гробовой доски не забуду. Да, дела… Ну ты иди, Сань, иди.

Новости по Нижинке расходились стремительно. Сегодня передали по цепочке, от одного к другому: всем нижинским парням прийти в Дом культуры на танцы — будет драка с ключевскими. И не прийти нельзя. Если ты не умер и здоров, ты должен драться за своих, и никакие твои трудности никем не принимаются. Таков был закон Нижинки.

«Сегодня точно что-то будет, — подумал Саня, глядя на толпы молодежи, что стекались к огромному серому зданию ДК. — Никогда столько не приходило сюда за последние полгода». Он подошел к небольшой группе отдельно стоящих нижинских парней и поочередно обменялся со всеми рукопожатиями, новостями и предположениями.

— Ну что, когда?..

— Да кто его знает…

— Может, после танцев?..

— Что-то наших маловато…

— Ничего, еще не вечер!..

Решили держаться кучкой, никуда не расходиться по одному, а то отхватят ключевские, и некому будет прийти на помощь.

Танцы начались. Из открытых окон ДК неслась популярная в то время песня:

Девчонки, дружившие с нижинскими ребятами, безнадежно скучали у «своей» стены в углу танцплощадки, поглядывали на вход. Но ребята не шли. Девчонки уже знали, что сегодня будет драка между их парнями и ключевскими. А толпа молодежи в центре зала лихо отплясывала быстрый танец.

— неслось от фонящих микрофонов самодеятельного ВИА со сцены. Нижинские парни, посовещавшись накоротке, все-таки решили идти на танцплощадку, но так и держаться вместе. Влившись в толпу своих девчонок, они вместе с ними начали танцевать. Обстановка разрядилась. Раздались шутки, смех. Девчонки оживились, повеселели.

Сане Орлову танцевать не хотелось, да и своей девчонки у него не было, поэтому он стал подпирать стену, глядя на веселую толпу танцующих.

Ее он заметил не сразу. Она танцевала в толпе своих подруг и парней с Ключа. Орлов не знал даже, как ее зовут, хотя она училась в параллельном, 10 «Б». На школьном выпускном бале, выпив шампанского пополам с водкой, он так и не решился подойти к ней и хотя бы познакомиться. Орлов и под пыткой не смог бы объяснить, что именно его привлекло. И в то же время — необыкновенная: роскошные каштановые волосы, улыбка с ямочками на щеках, блеск красивых карих глаз. И фигура, что надо, — все при ней.

Внутренне раздражаясь от того, что не хотел идти в ДК, а пришлось, Саня мгновенно решил: «И что я стою как пень? Подойду-ка к этой девчонке. Интересно, как она среагирует?.. А ключевские сразу кинутся драться или потом? А то собираемся целый вечер, как бараны в стадо, а дракой и не пахнет. Чего ждать?..»

Саня шагнул в круг танцующих противников. Ключевские парни поразились неслыханной дерзости нижинского «малого», но продолжали выделывать различные фигуры руками и ногами, стараясь попасть в такт мелодии, хотя музыкой назвать то, что извергалось со сцены, можно было с большой натяжкой. Одна мысль на всех читалась в глазах пораженных ключевских: «Ну совсем оборзел малый!..»

Начинать драку никто не решался. Ключевские настороженно выжидали, что будет дальше. У девчонок как-то сам собой пропал смех. Они понимали, что по-хорошему «борзость» нижинского пацана не кончится. Саня, видя такое замешательство, приблизился к кареглазой, взял ее за руку и, стараясь перекрыть оглушающую музыку, сказал ей почти на ухо:

— Пойдем погуляем?

Он спросил наудачу, не зная, что ответит девушка. Может, просто рассмеется ему в лицо, и на этом все кончится. Кареглазая поглядела на него, на секунду задумалась, а затем согласно кивнула:

— Пойдем.

Не убирая своей руки, Саня вывел ее из круга танцующих и быстро-быстро, как только было возможно на переполненной танцплощадке, повел из ДК. Ключевские недоуменно пожимали плечами, переглядываясь друг с другом. Первый раз они видели свою девчонку с этим борзым нижинским и ничего не могли понять.

— Ты что, сдурел? — негодующе сказала девушка, когда они вышли из здания на воздух.

— Не понял? — Саше стало смешно, он догадывался о том, что она сейчас ему скажет.