Чтение онлайн

– Эй, Гриш!
– крикнул он своему охраннику.
– Вызови-ка сюда ребят!

В комнату вошли три рослых бритоголовых головореза.

– Свезите-ка, ребята, Николая Георгиевича в гостиницу!
– громко скомандовал главарь.
– А послезавтра заберете Лолу (так теперь называли здесь девушку) в это же время назад! Расчет потом по дополнительному тарифу, - обратился он к Юре, - понимаете, Николай Георгиевич?

– Безусловно!
– последовал ответ.

– Ну, что ж, тогда с Богом!
– улыбнулся хозяин и протянул нашему герою огромную волосатую руку. Тот пожал протянутую ладонь и посмотрел на Лильку. Сестра, в свою очередь, впилась в него взглядом и, к счастью, безмолвствовала.

Лишь в номере гостиницы Лиля рассказала брату, как она, наслушавшись рассказов Игоря об ожидавших ее почестях в качестве, если не кинозвезды, так уж, по крайней мере, суперфотомодели, отправилась в Москву, как она скиталась по городу в бесплодных поисках работы и как, наконец, тот же Игорь «сдал» ее за приличную мзду в уже известную нам «контору».

– Намучилась же я здесь, братик, - заплакала девушка.
– Сколько пришлось пережить! Забрали паспорт. Денег совсем не давали…Все, якобы, уходило на еду! И кого только не пришлось принимать! И немцев, и китайцев, и даже…негров!

Однажды бедная девушка, обслужив за день двадцать шесть человек, потеряла сознание, и шеф был вынужден даже обеспечить ей лечение и суточный отдых.

– Спаси меня, Юрочка, - взмолилась Лиля, - иначе я не выдержу такой жизни!

– Ладно, я сейчас…, - бросил ее брат.
– Подожди здесь немного.

Он быстро спустился в вестибюль и переговорил с портье. После вручения определенной суммы тот пообещал, что их номер не будет сдан никому два дня, и никто не узнает, что постоялец уехал. Вернувшись в номер, Юра потребовал от Лилии беспрекословного послушания и немедленного отъезда.

– За паспорт, что остался у твоего шефа, не бойся. В Брянске скажем, что потеряла документ и выпишем новый. А чтобы не придрались на вокзале из-за паспорта, уедем на электричке, - быстро сказал он.

Спустившись вниз, они оглянулись. Бритоголовых парней нигде не было видно.

– Слава Богу, поверили!
– вздохнул с облегчением Юра. Они тут же у гостиницы «сняли» такси и помчались на вокзал. Там, купив билеты, они сели в калужскую электричку и к вечеру уже были в Калуге. Там - на другой электричке - они перебрались в Сухиничи и, наконец, оттуда, тоже электропоездом, прибыли в Брянск.

По дороге Лилия рассказала о своих мытарствах. Юра слушал, тяжело дыша и скрипя зубами.
– А как же твой шеф, как он к тебе относился?
– перебил он сестру.

– Шеф-то как раз относился ко мне сравнительно неплохо, - ответила Лиля, - он же друг Игоря. К тому же у него совсем, как бы это сказать, другая ориентация...

– Он - «голубой»?

– Да! И Игорь его обслуживает. Они такие друзья! Сам Игорь уже давно работает в «Салоне Анны Павловны Шерер», так, вроде бы, в Москве называется их заведение. Он так там приспособился, что хозяйка в нем души не чает. Он часто заходил в наш бордель и утешал меня. Как-то он пришел весь бледный, пошатываясь. Я удивилась, что с ним. На это он ответил, что очень сочувствует нашей горькой женской доле: у него только что побывал здоровенный негр из Занзибара, и после встречи с ним у Игоря что-то внутри как бы оборвалось...
– Ох, и нелегкий наш хлеб!
– сокрушался он.
– Но ведь такие «бабки» платят! Их уж отрабатывать надо честно! Кстати, Игорь не раз давал мне полезные советы, приносил разные мази и кремы, да и шефу всегда говорил обо мне только хорошее. Он обещал, что через год, когда я войду в полное доверие шефа, тот разрешит мне жить свободнее, вернет паспорт и станет платить хорошие деньги. Но я уже не могла больше терпеть это. Ты спас меня!

– Будешь знать, как безобразничать!
– буркнул Юра.
– Уходить из дома, дружить с кем попало! Надо же, до чего докатилась: в бордель попала! И себя, и нас опозорила!

– Ну, быть проституткой, братик, не позорно. Это сейчас даже престижно. Другое дело, как!
– усмехнулась Лиля.
– Я, конечно, с этим «завязала», - глянув на покрасневшего брата, добавила она, - с меня этого по горло хватит! А что касается репутации, то ты ведь помнишь слова поэта: - Все профессии важны, все профессии нужны...

Когда они вышли из электрички в Брянске, Лиля, выскочив на перрон, упала на колени и поцеловала мокрый асфальт. Выходившие пассажиры в ужасе бросились в разные стороны. Юра, подбежав к сестре, поднял ее и уже хотел строго отчитать, но, глянув в ее лицо, замолчал: молодая женщина выглядела такой отчаянно беззащитной и жалкой, так горько плакала, что у него не хватило сил ругаться.

– Вот так я съездил в Москву и узнал, как достаются нашим землякам «бешеные» деньги, - закончил свое повествование Юра.
– Так что знай, на каких «престижных стройках» платят тысячи долларов!

Я ничего не ответил и мысленно представил себе молодого крановщика, упомянутого в разговоре рабочих в утренней электричке, которого атакует, как таран, огромный темнокожий парень из Занзибара, и ощутил головокружительную тошноту.

– Неверно утверждали древние, - подумал я, - что деньги не пахнут. Такие деньги источают настоящий смрад!

«Брянский перекресток», № 45 от 10.11.2004 г.

ТОРЖЕСТВО ВЕЛИКОГО ЗАТЕЙНИКА

Игорь Григорьевич всегда отличался от окружавших его людей веселостью, необычайной общительностью, умением придумывать самые эксцентричные ситуации и совершать смелые, неожиданные, далекие, порой, от здравого смысла поступки. Уроженец старинного брянского городка, славившегося болтливостью жителей и своеобразным говором, он был душой компаний. Высокий, красивый парень имел успех у девушек. О его романах со студентками ходили легенды. Еще обучаясь на иностранном факультете пединститута, Игорь рано женился, но своих привычек не оставил…Шутки-прибаутки, подтрунивания над товарищами и всевозможные «хохмы» продолжались.

Конец студенческой жизни нашего героя положила история с портретом генерального секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнева.

Как-то раз студенты, отмечая очередное праздничное событие, обрисовали висевший на стене общежитийской комнаты портрет выдающегося ленинца. Кто-то подрисовал руководителю партии бороду, кто-то - усы, а кто-то - и веснушки. Игорь не остался в стороне и стал бегать по этажам студенческого общежития, показывая всем изуродованный портрет и насмехаясь над вождем. Об этом тут же узнали в комитете комсомола, парткоме и ректорате. История была так раздута тогдашними активистами (которые, кстати сказать, ныне - активные борцы с коммунизмом и поклонники американского образа жизни), что политический шутник был немедленно исключен из комсомола. Его оставили в институте лишь из снисхождения к матери, крупному торговому работнику районного центра. Но этого Игорю больше всего не хотелось! Разгневавшись от унижения, он вскоре ушел с дневного отделения пединститута и перевелся в другой заочный вуз. Затем Игорь Григорьевич, к тому времени уже ставший молодым отцом, решил не надеяться на помощь родителей и поступил на работу в школу-интернат. Молодого мужчину-педагога встретили с распростертыми объятиями. Здесь он проработал почти год и был бы весьма авторитетным наставником, если бы не избивал своих подопечных. Будучи вспыльчивым, горячим, он не терпел малейшего шума и непослушания на своих уроках. И за все безобразия щедро сеял «доброе» и «вечное» в форме…пинков, подзатыльников и затрещин. Но вскоре, когда одного из самых злостных «трудновоспитуемых» вынесли из класса для оказания медицинской помощи, дело всплыло наружу, и молодой талантливый педагог вынужден был оставить столь перспективное поприще, уйдя работать на ближайший завод сменным мастером.

Не заладилось и в семье. Однажды во время лежания на диване, когда его супруга, худенькая и хрупкая женщина, работавшая школьной учительницей, занималась ремонтом квартиры, Игорь неловко повернулся с боку на бок и вдруг ощутил сильную боль в спине - радикулит!

В больнице он довольно быстро встал на ноги. Помогла умелая, добрая и красивая медсестра. Игорь сразу же влюбился в нее и довольно быстро, как он это умел, установил контакт. Итак, девушка делала ему уколы сзади, а он ей, главным образом - спереди.