Чтение онлайн

– Сколько? – спросил я, чувствуя, как ко мне возвращается сознание.

– Об этом мы поговорим позже! – сказал спокойным голосом хирург. – Пойдемте в мой кабинет!

Как оказалось, сумма была настолько велика, что пришлось расстаться с квартирой и переехать в «коммуналку». Потом от меня ушла жена.

В конечном счете, операция была сделана и, судя по бесчисленным анализам, которые я снова оплачивал, у меня не осталось ни следа от той ужасной болезни…

– Постойте! – перебил я рассказчика. – Но ведь вы все еще работали в институте, занимались преподаванием и наукой. Что же привело вас к этой не самой квалифицированной профессии?

– Да тут случилась одна история, - грустно ответил Семеныч. – Как-то я ехал на электричке в лес по грибы, да повстречал в поезде своего старого друга, которого уже давно не видел! Как оказалось, он поздно окончил медицинский институт и работал в известной онкологической клинике в Обнинске. Выслушав мой рассказ обо всех пережитых мытарствах, он выразил свое сомнение. – Ты говоришь, что болезнь не оставила никаких следов? – сказал он с удивлением. – Но такого не бывает! Ты должен поехать со мной в нашу больницу и пройти серьезное клиническое обследование!

Через неделю я уже был там и сдал все необходимые анализы. И вот мой друг вручил мне подробное заключение, завершившееся следующими словами: - Пациент никогда не болел онкологическими заболеваниями, и операция на брюшной полости была произведена по причине, возможно, другой болезни».

Как объяснил мой друг, опытный врач и специалист в своей области, мне просто вскрыли здоровую брюшину и тут же зашили!

Вы можете представить мое состояние, когда я вернулся домой, обманутый, опозоренный. Начались судебные процессы, жалобы во все инстанции, но непобедимая когорта кудесников в белых халатах всегда была правой. Короче говоря, в один прекрасный день я оказался в психушке. Здесь мне уже не давали спорить и доказывать свои права! При малейшей попытке возмущения я получал инъекции таких препаратов, что спал целыми неделями. А однажды, когда я взбунтовался, мне сделали укол серы, боль от которого я ощущаю до сих пор. В конечном счете, чтобы не подвергаться дальнейшим пыткам, я смирился с судьбой, стал вести себя спокойно, уважительно по отношению к врачам и вскоре, когда врачи и чиновники поняли, что я уже неопасен, они позволили моему брату выкупить меня из этой тюрьмы.

Конечно, за то время как я там пребывал, меня уже успели уволить с работы, мою коммуналку продала бывшая жена, с которой я еще не успел официально развестись, и вот я теперь живу в подвале, как бродяга, и работаю на столь почетной должности….

– И вы действительно смирились с существующим положением? – возмутился я. – Неужели вы потеряли веру в правду?

– О какой правде может идти речь, дорогой мой человек? – рассмеялся Семеныч. – Что можно доказать в стране, где не соблюдаются законы, где чиновники творят произвол, а правоохранительные органы их покрывают?!

– Да, вот вам и правда жизни! – пробурчал Сергей Петрович, вытирая ладонью пот со лба. – А ты, друг любезный, - он с гневом посмотрел на меня, - хочешь соблюдать какие-то инструкции! Не хочешь укольчик серы? – Он зло рассмеялся.

Я встал и направился к входной двери. Музыка и песни пьяных предпринимателей постепенно стихали. Уже давно уехали отработавшие свои деньги проститутки. Я остановился на верхней ступеньке парадного входа и всмотрелся в черное небо, пестревшее звездами. – Боже, где же ты, если такое творится на земле? – пробормотал я, выходя из оцепенения. Но небо безучастно темнело надо мной, и ответа не было! Лишь запахи весенней зелени и сырой земли вызывали чувства какой-то бездонной вечности, необъяснимой тоски, безнадежности и бессмысленности жизни.

– Прошли века, тысячелетия, но печальная история России так нас ничему и не научила! – рассуждал я про себя.
– Опять процветают все те пороки, которые были отмечены в Писании, как тяжкие грехи! Мало того, взяточничество и мздоимство проникли в такие священные сферы как медицина, образование, культура! Неужели люди не могут понять, что жизнь коротка и в могилу не унесешь накапливаемые пачки бумажных купюр, реальная цена которых – вечное проклятие! И не надо валить свои грехи на правителей, вышестоящих чиновников или каких-либо других людей: каждый из тех, кто лишен совести и продал свою душу за мзду, рано или поздно узнает, что такое Возмездие! Есть же такая фраза в Евангелии: «Воздастся каждому за грехи их!» И, тем не менее, многие взяточники молятся Богу, ходят в Церковь…Но нет никакого сомнения в том, что искренне верующий человек не может быть мздоимцем! А спекуляция на здоровье людей – это преступление большее, чем убийство! Я все-таки верю, что восторжествует разум и нравственность, россияне, в конце концов, образумятся, и к власти в стране придут люди, которые будут думать не только о своем материальном благополучии, но и о благе народа, Отечества! В противном случае мы потеряем Россию!

10 июня 2014 г.

«М Н Е Н Е Н У Ж Н А В А Ш А П Р А В Д А !»

Однажды холодным зимним вечером я стоял у окна и вглядывался в темноту усыпанного снегом двора. На улице было морозно, и шел мелкий, искрящийся от света уличных фонарей, снег. Вспомнились слова Александра Блока о замкнутом круге россиянина: «…Аптека, улица, фонарь…»

– А ведь, в самом деле, какая у нас скучная, безрадостная жизнь! – подумал я.
– Ведь прав был поэт – это «замкнутый круг»! И не только в быту! Здесь – целая система, из которой не могут выбраться ни народ, ни государство!

Неожиданно зазвенел дверной звонок.

– Кто же к нам пожаловал? – подумал я и устремился в коридор.

Оказалось, что прибыл старый приятель семьи – Андрей Исаев. Этот человек обладал исключительными организаторскими и предпринимательскими способностями. Где бы он ни работал, какую бы должность ни занимал, он долгое время был на хорошем счету у руководителей предприятий. Если он торговал даже самыми непопулярными товарами, он так умел убедить покупателей в их нужности, что все залежалое активно сбывалось, и его хозяева, получавшие неожиданную прибыль, восторгались такими способностями своего работника. В трудные годы ельцинского правления, когда простые люди едва не умирали от голода, Андрей оказывал большую материальную помощь семьям своих друзей: одалживал в тяжелые дни деньги, доставал необходимые для жизни продукты. Да и по характеру он был мягким, добрым человеком, хорошим другом, не бросавшим своих приятелей в беде. Но был у него и один серьезный недостаток, свойственный многим россиянам, доведенным до отчаяния социальной несправедливостью: Андрей любил выпить! И не просто выпить – а взахлеб! Доходило до того, что он периодически впадал в запой и не появлялся на работе.

Некоторое время, зная о его деловых качествах, хозяева предприятий, где он работал, терпели его «выходки», пытались как-то на него воздействовать, дабы «наставить на путь истинный», но ничего из этого не получалось.

Так Андрей, не проживший и сорока лет, сменил не один десяток рабочих мест, пока, наконец, совсем не лишился работы и стал ежедневно пьянствовать…

Мы все об этом знали, но, помня о его былых заслугах перед нами, его положительных человеческих качествах, старались поддерживать несчастного.

Вот и на сей раз, открыв дверь, я, приветливо поздоровавшись, пригласил Исаева войти, ожидая его очередной просьбы.

– Видимо пришел попросить выпивки, - подумал я.

Пройдя на кухню, Андрей сел на предложенный табурет и жалобно посмотрел на меня. Его округлое припухлое лицо и голубые глаза с красноватыми прожилками говорили о недолгом воздержании. Но сейчас Андрей был трезв.

– Ну, дружище, как поживаешь? Удалось ли устроиться на работу? – спросил я.

– Привет, Андрей! Что это ты сегодня трезвый? – улыбнулась зашедшая на кухню жена. Неужели ты взялся за ум?

– Да с работой у меня нет проблем, - пробормотал дрожавшим голосом Исаев. – Вот зовут в одну фирму – рекламировать молочную продукцию! Я и думаю, идти туда или нет…

– Конечно, иди! – уверенно промолвила моя жена.
– Надо же как-то жить! Хоть что-нибудь заработаешь. Не сидеть же на шее у старухи-пенсионерки!

Исаев не был женат и жил с матерью. Его отец давно умер от злоупотребления алкоголем, и люди говорили, что сын унаследовал пагубную привычку отца…

– Давай-ка, Андрей, перекусим! – предложил я, а жена устремилась к холодильнику, собираясь накрывать на стол.