Чтение онлайн

Пьетро молча прошел на расстоянии нескольких метров от солдата.

Он продолжил свою прогулку.

Вот оно. Доверься мне… Следуй за мной.

Повернув налево, лицом к садовому комплексу, у выхода из дворца можно было попасть в запретную аллею. Ось север-юг, о которой ему говорил садовник. Ось отверженного Богом. У входа друг напротив друга располагались два сфинкса. Крылатый ребенок, взобравшийся верхом на одного из них, казалось, отталкивал Пьетро правой рукой: «Не ходи туда!» Ребенок на спине сфинкса пытался увлечь его на правильный путь. Сфинксы, украшенные каменными херувимами, возникли перед ним как две загадки. Не ошибись в выборе Пути.Однако именно на этот путь приглашал его Баснописец. Этот ребус во французском регулярном саду. эта западня из символов с каждым шагом захлопывалась все больше. Он понял, что Баснописец не просто предлагал ему какую-то историю, но стремился передать ему свое видение, погрузиться вместе с ним в иную реальность. «Входи, иди ко мне, в мой театр, в мои декорации», – как будто говорил он. Пьетро позволил вывести себя на арену. У него было такое ощущение, как будто он постепенно приходит к смутному осознанию чего-то; и он знал, что разгадка ждет его там, под покровом тени – там,в конце пути.

Пусть тебя ведут символы. И твое колдовское воображение.

И я стану твоим Колдуном.

Здесь ты находишься в Моем царстве.

Пьетро спрашивал себя, не сошел ли он уже с ума, не стал ли слепцом, не потерялся ли, созерцая абстрактные светила. На пороге разгадки тайны его вновь охватило беспокойство. Сейчас он шел по тисовой аллее Южного партера; деревья были посажены группами по шесть – число дьявола. А сами тисы символизировали смерть! Если он продолжит идти по этому пути, он достигнет оранжереи. В сладком оцепенении этого геометрического рая, удаленного от действительности, он затеряется в игре теорем и абстрактных форм, утонет в блаженном созерцании беспредметных интеллектуальных построений. Здесь Баснописец представал в своем подлинном обличье: он был лишь постановщиком, убийцей – Баснописец был безумцем, но в то же время и моралистом. По ту сторону оранжереи восторженный посетитель закончит свою жизнь в озере Швейцарцев, в иллюзии тщетных утопий и искусственного рая. В отдалении каменный Марк Курций [24] бросался в пламя. Пьетро оглянулся на пройденный им путь: террасы, вазы, сфинксы. С другой стороны: оранжерея, озеро, Марк Курций. Ось север-юг: 666 туазов, [25] ось Зла! Он оглянулся, затем снова посмотрел вперед.

Как некогда в Венеции, он проходил мимо Люцифера.

Мы приближаемся.

Пусть тебя ведет Баснописец.

Здесь король предлагал свернуть.

Баснописец покидал ось иллюзорных удовольствий и бесплодных мечтаний. Он брал венецианца за руку, чтобы заставить его свернуть к западу, на путь честного человека, но не по прямой, возвышенной перспективе, ясной и элегантной, которую Пьетро обозревал, стоя на террасе. Нет, здесь был поперечный путь. Баснописец продолжал плести свою паутину, свое создание, и Пьетро следовал за ним, наполовину подчиняясь, наполовину соглашаясь, движимый инстинктом в той же мере, что и разумом.

«Куда же ты меня ведешь? В какое святилище, в какую империю, если не в свою собственную?» – думал он.

Обойдя сфинксов сзади, он пошел вдоль террас по направлению к Зеркальным бассейнам. Эти резервуары продолжали удивительную Зеркальную галерею, олицетворяя глубину души, порог раздумий. Они отражали как движения неба и светил, так и движения сердца. Зеркальные бассейны приглашали на внутреннюю прогулку, призывали вернуться к себе. В этом саду они шепотом звали в вечность, но водные струи напоминали о земном времени и о времени, текущем сквозь путаницу человеческих эмоций. И вдруг Пьетро начал догадываться – он боялсяпонять, в какое место его столь решительно завлекали.

Перед тем как войти, он остановился.

Грабы, посаженные в Лабиринте, в высоту достигали более семи метров. В белой сорочке и французской куртке, с волосами, завязанными в узел на затылке, со шпагой и пистолетом на боку, Пьетро стоял как будто на пороге опасного и обманчивого царства, как Улисс на пороге мира, в котором он не мог отличить тень от света.

Именно здесь он когда-то гнался за первым Баснописцем.

Нить Ариадны… ведущая в Лабиринт!

Черная Орхидея положил ладонь на эфес шпаги.

Входит он в ад или в рай?

В садах стояло великое безмолвие.

Мир затаился.

Пьетро медленно переступил порог.

Он углубился в Лабиринт.

Созданный в прошлом веке, этот четырехугольник густого леса, украшенный разноцветными свинцовыми статуями, уже утратил былой блеск. Однако сами его истоки были овеяны поэзией; Лабиринт был детищем Ленотра и Шарля Перро, суперинтенданта королевских строений, тоже сочинителя. Когда-то он рассказал, как Амур, сделав комплимент Аполлону по поводу красоты версальских садов, попросил разрешения обустроить этот боскет. Сам Амур, воплощавший любовь, тоже представлял собой лабиринт, в котором легко было затеряться… Пьетро прищурился. На решетке у входа виднелись изображения Амура, автора нравоучений, державшего в руках нить Ариадны, и Эзопа, автора античных басен. Этот загадочный контраст между стариком Эзопом, уродливым заикой, который мог быть олицетворением мудрости, и молодым красавцем, носителем той же идеи, добавлял лесу пущей таинственности.

На пьедестале Эзопа была выгравирована следующая формула:

А со своего пьедестала ему вторил Амур:

Пьетро еще раз посмотрел на них.

Тут было еще что-то, что-то другое…

Венецианец закусил губу и двинулся вперед.

Подул холодный ветерок.

Крылатый Амур пальцем указывал на вход в Лабиринт; в другой руке статуя держала нить Ариадны… и еще записку, свернутую трубочкой, которая покачивалась на ветру. Казалось, она поджидала его.

Пьетро подошел поближе. Действительно, это была записочка.

С минуту он рассматривал безмолвное лицо статуи с застывшей загадочной улыбкой.

Затем он вновь посмотрел на записку, трепетавшую между пальцами Амура.

«Игра в прятки продолжается. По крайней мере, я не ошибся… Я оказался там, где ему хотелось».

Он медленно взял записку и развернул ее.