Чтение онлайн

– А, вот и наш очаровательный помощник, – одна из непримечательных фигур машет мне рукой, – У Уилла появилась замечательная идея!

– Да ладно, – шепчу под нос, топая в направлении позвавшего. Натягиваю на лицо не самую фальшивую улыбку, насильственно отвлекаюсь на открывшуюся панораму и на изумрудную траву, окружающую двор.

– Да, по поводу идей, – выдавливаю из себя, стараясь не смотреть на англичанина, – Нам пора возвращаться, так что все потом. Расскажете по дороге.

–Ну, нет. Ну, Уильям, помогай! – дядька режиссер улыбается, а бриташка скалится в ответ и тоже что-то не особо смотрит в мою сторону.

– Я боюсь, что ее не переубедить Эммет. Мисс Волкова придерживается расписания с пугающей точностью, – ухмыляется, а в глазах души человеческой нет.

– Ну, вот еще, – и я попалась, чувствую, как меня засасывает куда-то, а остановиться, зацепиться не могу, – Рассказывайте!

***

Всего было мало. Мало моих слабых попыток эти два жутких дня избегать его. Мало раздвоения, раскола в моей бедной голове. Мало! До меня доходит, что я окончательно пропала, когда Уильям с места в карьер начинает читать монолог Гамлета, прямо здесь, под свинцовыми небесами. Хотя нет – какой там читать? Он произносит слова так, что начинаешь верить – это его собственное, глубоко личное. Стихотворный слог льется, как обычная, нерифмованная речь. Он проживает каждое слово, а мне до одури хочется, чтоб в его слова, в его голос вернулась эта раздражающая улыбка, чтоб все демоны, которых он сейчас спускает с цепи, вернулись обратно. И все равно – он великолепен, даже с учетом того, что пугает меня сейчас до дрожи, даже с учетом того, что я перестаю верить в реальность всего происходящего. Он идеален, даже срывая опояску, даже выпуская своих демонов на свободу – идеален. А я рядом с ним – как вор, который украдкой, по злой шутке Вселенной, любуется недостижим произведением искусства.

Но он, кажется, заканчивает монолог. О, я отлично помню, что идет следом за ним: явление Офелии – и одна ступенька к неизбежному безумию.

–

Офелия! О радость! Помяни

Мои грехи в своих молитвах, нимфа.»

– Что же вы молчите? – смотрит мимо меня, но обращается ко мне. Это жутко и я уже чувствую себя призраком, – Знаток Шекспира не желает присоединиться? Ну же, подыграй мне, девочка-оруженосец!

А я ведь и правда, с этим своим ежедневником, папками, карандашами и постоянным кофе, и этим своим «вот она я, кто звал?» – ни дать, ни взять Санчо Панса! И он заметил – глупо было думать, что не заметит – и поддел. И так мне и надо!

Нервно листаю книгу – я ведь, теперь точно к своему стыду, так и не прочитала ее – и едва найдя нужную сцену, начинаю читать с листа, как первоклашка, усердно, чуть не по буквам, включаясь в эту безумную игру.

–

Принц, были ль вы здоровы это время?

Эммет и помреж молчат, смотрят то на меня, то на Уильяма. На их лицах расцветает трудно читающаяся в моем взвинченном состоянии, эмоция.

–

Благодарю: вполне, вполне, вполне.

Я судорожно переглатываю.

–

Принц, у меня от вас есть подношенья.

Я вам давно хотела их вернуть.

Возьмите их.

Уилл опять смотрит мимо, лицо не читаемо, да я и не задерживаюсь на нем взглядом – сил на это просто нет.

–

Да полно, вы ошиблись.

Я в жизни ничего вам не дарил.

Его голос отдает сталью, но я делаю мысленную пометку, что это просто превосходная актерская игра. С чего бы ему жечь меня каленым железом? Бить наотмашь фразами Шекспира? Мы ведь и не знаем друг друга – два человека, случайно оказавшихся на одном отрезке суши.

–

Дарили, принц, вы знаете прекрасно.

С придачей слов, которых нежный смысл

Удваивал значение подарков.

Назад возьмите ставший лишним дар.

Порядочные девушки не ценят,

Когда им дарят, а потом изменят.

Пожалуйста.

Я читаю, я упорно не поднимаю глаз от строчек, и только сейчас замечаю, как они расползаются, искривляются. Наверное, думаю я, от ветра слезятся глаза.

–

Ах, так вы порядочная девушка?

–

Милорд!

–

И вы хороши собой?

Я запинаюсь, поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. И снова – души человеческой нет в его взгляде. Это и не Уильям совсем. Это он – мой кошмар. Понимаю, что из глаз течет, что он это видит – и с ним куча чужого народа. Слышу, как копошатся где-то там туристы, невольные свидетели этой ужасающей сцены: красивый, статный мужчина доводит до слез какую-то невзрачную девчонку.

–

Что разумеет ваша милость?

Он смотрит в упор, так и пристрелил бы, наверное, будь у него в руках оружие – на вылет, прямо в лоб. Отводит руку назад, как будто замахиваясь для пощечины. «Аля, он играет – успокой свои нервы», орет мой внутренний адекват.

– То, что если вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего

делать с вашей красотою.

Наверное, я выгляжу так жалко, что Эммет кричит:

– Стоп, брейк, – подбегает ко мне и обхватывает за плечи, – Элис! Ты прости этого гениального придурка.

– Да нет, – отвечаю уже ровным голосом, – Все нормально. Он прекрасно играет.

– А глаза от ветра слезятся, я прав?

– Точно так!

Отрываю взгляд от рук Эметта, которые все похлопывают и похлопывают меня по плечам, ищу Уильяма. Он стоит в стороне и уже фотографируется с кем-то из туристов.

– Хватайте его гениальное Величество за задницу, пока его не растащили на сувениры, – произношу мстительно и совсем уж спокойно, загоняя своего психопата как можно глубже, – Нам пора возвращаться.

Одиночество – это все, что мне нужно сейчас. И немного, самую малость пространства. Потому что всего слишком много. И Уильяма Хьюза тоже, даже чересчур.

Дорога обратно под его сумрачным взглядом разбивает меня к чертям. Ну, чего тебе, мил человек, надо? Ну да, ну не такая я, не могу вот так сразу – бац-бац – и прыгнуть в твои руки. Да и потом – это же идиотизм, лечить разбитое сердце разбитым сердцем.