Десять Голосов Правосудия
Шрифт:
Хэйлли бежала, не останавливаясь, до самого полудня. Ей выносливость поражала, но она не чувствовала усталости и жажды, чтобы останавливаться.
Создавалось ощущение, что от такой скорости она вот-вот взлетит, шагая по воздуху… Ей бы крылья, и она бы взмыла вверх, к небу, к облакам, к таким же непокорным птицам.
Музыка играла у неё в сознании, музыка сфер ли либо навеянная чёрными мыслями, она была завораживающе красивой.
Его тебе прислало небо, чтобы дать ответ,Его прислало небо, чтобы вылечить рак.Одно мгновение -он борется с хищниками,Одно мгновение-мир в его руках…-мир в его руках… Наполни свои дни пустотойПроведи годы в одиночествеРазбазаривая любовь в отчаянных ласкахСобирая в кучу ночные тени…Я вас узнал, о, мой оракул!Не по узорной пестротеСих неподписанных каракуль,Но по веселой остроте,Но по приветствиям лукавым,Но по насмешливости злойИ по упрекам… столь неправым,И этой прелести живой.В день, когда люди начнут заботиться о чувствах других, Когда воцарится любовь и не останется места для лжи, Когда люди научатся щедрости и забудут о гордости, В этот день они обретут бессмертие…
Слишком долго они хранили свои секреты, Слишком долго они молчали о том, что следовало рассказать.
В темноте они, спотыкаясь, искали выход, Чтобы отыскать причину, отыскать время, место и час…
Наконец Хэйлли решила отдохнуть и, запрыгнув на дерево, нарвала фруктов и стала аккуратно трапезничать. Она ела грациозно и даже нехотя – чувство голода почти её не посещало, но подкрепиться нужно, чтобы продолжать мчатся по лесу. Наконец доев плоды, собранные ею, она услышала где-то вдали шаги.
Шаги далеко не одного человека… Их было трое, а может и четверо. Эльфийка решительно достала лук -в случае чего она будет защищаться, а если её не заметят, то еще лучше. Хэйлли взобралась еще повыше, так чтобы ветки практически скрыли ее от глаз, и была готова стрелять снотворным, так как убивать она никогда не хотела. Да и кто хочет?..
До Дня Цветущих деревьев оставалось прилично времени…
«Жестокость… Одно из жутчайших и гнуснейших человеческих качеств, которое не искупит, которое пятнает человека»
Райден устроил костёр, поел и уселся у дружелюбного огня. Бездумно вычерчивая в пыли письмена его племени, он размышлял…
Райден жил в монастыре с двух лет, когда его мать, тихая и скромная орчанка, умерла от неизвестной болезни. Наставники Храма, бывшие сильными магами, замечали у него огромный потенциал, и пытались сделать из него лучшего воина, лучшее оружие в борьбе с их клановыми врагами – эльфами. И прививали маленькому Райдену ненависть по отношению к заклятым врагам. Райден же, привлечённый рассказами о своём возможном могуществе, тренировался изо дня в день, из года в год, постигая науку молнии, пока однажды его не отправили в налёт вместе с опытными воинами. Тогда они атаковали беззащитную деревушку людей, которых приютили эльфы. Райден тогда не знал ничего о политике, но в ужасе смотрел на огонь, лижущий крыши домиков, кричащих людей, детей…
Деревенских вырезали подчистую, оставив лишь одного подростка, чтобы тот рассказал всё эльфам. Райден помнил огромные от боли и страха глаза подростка, тот был одного с ним возраста, чем-то похожий на него… Только вот он не потерял всё в горячем дыму и бойне. Тогда, вернувшись домой в монастырь, он плакал, спрятав голову под подушку. Один из его учителей, добрый старик, многое повидавший за свою долгую, очень долгую жизнь, сказал ему:
– Ты не должен противится воле наших правителей, иначе ты пропадёшь, иначе – будешь отступником, -а в глубине старческих глаз была жалость к талантливому ребёнку, брошенному на передовую войны.
Тогда уже повзрослевший морально Райден понял, почему главным богом во многих монастырях был Серан – бог войны, железа и воинов, и почти нигде не было видно алтарей, посвящённых богу милосердия и урожая Слогиру. Горькая улыбка жила у него в уголках губ, он скрипел зубами, когда ему отдавали очередной приказ Лорды – напади, изгони, избей, убей… Он терпел, пытаясь не быть погребенным под грузом вины.
И побег из храма даже соответствовал его мечтаниям… Ведь говорили о многих племенах орков, мирных и спокойных, живущих севернее, ближе к людям, ближе к морю… Может, ему нужно туда?.. монастырях был Серан – бог войны, железа и воинов, и почти нигде не было видно алтарей, посвящённых богу милосердия и урожая Слогиру. Горькая улыбка жила у него в уголках губ, он скрипел зубами, когда ему отдавали очередной приказ Лорды – напади, изгони, избей, убей… Он терпел, пытаясь не быть погребенным под грузом вины.
И побег из храма даже соответствовал его мечтаниям… Ведь говорили о многих племенах орков, мирных и спокойных, живущих севернее, ближе к людям, ближе к морю… Может, ему нужно туда?..
До Дня Цветущих Деревьев оставалось время…
История Серебряной из Полных Лун (для тех, кому это не надоедает -Глава 4)
Лес… Холодный, мрачный и пугающий – ночью. Днём – напоенный светом и теплом, порхающими бабочками и прочей живностью.
Долгие сутки мы шли без остановки, устраивая привалы лишь по ночам. Каждый чувствовал тем самым пресловутым шестым чувством, как фыркал иногда Жрец, что времени остаётся всё меньше и меньше.
Дорога то углублялись в лес, то выводила на равнины, прихотливо петляя, да так, что иногда мне казалось, что мы ходим по большой спирали. Она… Она знала, куда нас ведет… Это ее судьба -стать проводником, так она сказала.
Я ей верил. Одни мы бы долго блуждали среди лесов и не нашли бы дороги назад.
А, идя по дороге из города в город, из поселка -в поселок мы бы никого не нашли. Шет… Я благодарен судьбе за то, что она послала нам тебя, ключ к нашей цели…
С нашей с ней встречи прошло десять дней. Десять дней пути… Лес казался спокойным и даже лёгкомысленным, но я точно знал, что где-то здесь, может, даже совсем близко, бушуют войны. Они уносят с собой тысячи жизней, проливая кровь и сея хаос и разрушения. А лес так же смыкался над нашими головами, как и десятки лет назад, образуя зелёный шевелящийся купол. Прыгали, хвастаясь роскошными хвостами, белки, прятались в подлеске пугливые фазаны, птицы и бабочки резвились в поднебесье… Резкий контраст с нашей пугающей сосредоточенностью.
Не теряя ни минуты, мы шли вперед, с упорством, достойным нашей цели. Ночью на привале часто слышали мы возню диких зверей, рык лесных волков, при вое которых у Жреца азартно загорались глаза. Даже там, в замке, нам пришлось сдерживаться, не допустить резни… А здесь едва пытавшиеся напасть на нас волки были отброшены защитной магией. Жрец упорно твердил, что лучше поставить Барьер смерти, и каждый входящий будет убит. Я ему говорил, что здесь не надо тратить сил впустую. Он соглашался, но все равно выставлял Парализующий барьер в тайне от моих глаз. Для нашей же безопасности. Ночами я покидал наш маленький лагерь и приходил к реке или утесу. Любуясь на то, как солнце лениво выплывает из-за горизонта, сидел, укрывшись белым плащом, и тихонько насвистывал какую-то песню. И улыбался… Не показывая улыбки на губах, улыбался в душе… У нас все получится, я уверен… От этой мысли во мне с каждой минутой прибавлялось уверенности, все больше и больше… Это был последний день путешествия втроём. Дальше нам суждено было встретить Их.