Чтение онлайн

2

Макс

Из Питера до Турции лететь четыре часа. Сдав чемоданы, мы загрузились в самолёт и, затолкав пакет с мелкой фигнёй на полку, развалились в креслах. Когда чартер был утрамбован, милая девушка-стюардесса в тысячный раз показала, как пользоваться кислородными масками, и напомнила, где лежат спасательные жилеты. Придумают тоже - жилеты. На парашюты денег, что ли, жалко?

–  Может, в картишки?
–  огорошил меня Лёша, когда самолёт набрал высоту.

–  Карты?
–  я пожал плечами.
–  Ну давай.

Было как-то странно играть в бумажные карты. Я давно не держал такие в руках. А Лёха, оказывается, азартный игрок.

–  На что играем?
–  раздав карты, спросил Лёша.

–  Даже и не знаю.

–  На пивас как-то уже не оригинально. Давай так, проигравший взасос целует стюардессу.

–  Это которую?
–  я с подозрением покосился на него.

–  А любую. Что, сдрейфил?

–  Ничего я не сдрейфил. Любую так любую. Взасос так взасос, - правда, в тот момент я слабо представлял, как буду это делать в случае проигрыша.

–  Смотри, я редко проигрываю, - подмигнул мне Лёша.

–  Ладно, сдавай уже.

Партия в дурака была проиграна мной подчистую.

–  Ну что? Какую выбираешь?

Честно сказать, я бы выбрал Лёху. Но так как уговор был на стюардессу, то мне было всё равно.

–  Эту, - я ткнул в первую, что прошла по салону в конец самолета.

–  Тогда вперёд!
–  Лёха встал, подталкивая меня к проходу.

–  Чё, прям сейчас?
–  оторопел я.

–  А когда? Или очкуешь?!

–  Да не очкую я. Просто неудобно как-то взять и живого человека вот так сразу...

–  Хочешь подождать, пока она помрёт?
–  хохотнул Лёха.
–  Ну ты, блин, извращенец!

–  Не, я не пойду, - посмотрев вслед стюардессе, выпалил я. Внутри у меня всё сжалось.

–  Уговор дороже денег! Карточный долг - это святое!
–  запротестовал Лёха.

–  Да иди ты!
–  рассердился я на него. Не хочу я её целовать, и точка. Пусть хоть режет меня.

–  Да ну тебя!
–  он обиженно отвернулся к иллюминатору.
–  Тухляк полный. Зря я решил с тобой на море лететь. Так и просидим сиднем в номере. То не хочу, это не буду.

От его слов в груди неприятно заныло. Я почувствовал вину за то, что не оправдал Лёшиных ожиданий. И я решился.

–  Ну ладно!
–  встав с кресла, я направился в конец самолета. Обрадованный Лёха уселся на моё место и шкодливыми глазами следил за мной.

Оказавшись возле туалетов, я заглянул за шторку. Девушка была одна. Я сделал неуверенный шаг ей навстречу.

–  Вы что-то хотели?
–  обернулась она.

В этот момент я с силой прижался к её губам. И тут же отскочил, боясь получить оплеуху за свою наглость.

–  Вы что! Совсем с ума сошли!

–  Простите, - пролепетал я.

–  Я доложу об этом капитану!
–  она зло сверкнула на меня глазами.

–  Извините, - стушевавшись, я нырнул обратно за шторку и быстрым шагом направился к своему месту. Я бежал, как преступник, боясь, что ещё немного, и меня постигнет жестокое наказание за мой проступок.

Тяжело дыша, я плюхнулся в кресло.

–  Ну как?
–  Лёхины глаза горели любопытством.

–  Сказала, что доложит капитану. Блин! Всё из-за тебя, придурок!

–  Да ладно! Не сбросят же они тебя с самолета!
–  хохотнул Лёша, провожая глазами рассерженную стюардессу, пробежавшую мимо нас по проходу.

Я напряжённо ждал, когда же меня призовут к ответственности. Но время шло, ничего не менялось. Девушка, которую я так бесцеремонно поцеловал, до конца полёта тщательно игнорировала нас с Лёхой. Но это меня мало трогало.

От негодования внутри всё кипело. Я был рассержен на Лёху и хотел ему отомстить.

–  Сыграем?
–  в этот раз я сам предложил ему партию.

–  Давай! На что будем играть?

–  Проигравший отсасывает победителю!

От удивления Лёха поперхнулся.

–  Ты чего, чувак? Тебя так задело, что я заставил тебя отработать долг?

–  Что, слабо?
–  зло поддел я Лёху. Мной двигала жажда мести. Ух, как бы я стебался над ним до конца нашего отдыха, если бы он согласился на эту партию и проиграл! Но почему-то я был уверен, что Лёха не примет вызов и взбрыкнёт.

–  Да нет, почему же! Но учти, я люблю, когда глубоко заглатывают!
–  осознав, что я недооценил Лёхину безбашенность, я замер.

«Нет, - уговаривал я себя.
–  Лёха никогда не станет заниматься этим с парнем! Он прикалывается. После партии он найдёт тысячу причин, чтобы увильнуть».