Десять маленьких вдохов
Шрифт:
Я получила множество комментариев в стиле «О, новенькая» от клиентов, которые, очевидно, были завсегдатаями, но игнорировала их. Склонив голову, я сосредоточилась на работе, чтобы у Кейна не было причин расширить мои должностные обязанности в сторону приватных танцев и обслуживания клиентов в ВИП-комнатах. Я принимала заказы, делала напитки, собирала деньги, не притрагиваясь ни к чьим рукам. Именно в таком порядке. Но я все равно чувствовала на себе взгляды, скользившие по моему телу, рассматривавшие, оценивавшие меня, несмотря на множество обнаженной плоти вокруг. Козлы.
Барная стойка была моей крепостью. За ней я была в безопасности.
– Ну что, как справляешься? – спросила Шторм во время двухминутного затишья. – Думаешь, сможешь здесь управляться шесть ночей в неделю?
– Ну, вроде не так уж сложно, – пожала плечами я. – Просто столько сисек и ягодиц вокруг, и я избегаю смотреть на сцену, чтобы не видеть… – Мое внимание переместилось туда, где азиатка, одетая в клочок серебристого шелка, обернула ноги вокруг шеи. – Этого! – Я резко отвернулась, – Как она это делает?!
– Это Черри. Она занимается горячей йогой. [15]
– Нет, – я закатила глаза, – я не имела в виду как. Я имею в виду… как!
– Все имеет свою цену. – Было единственным ответом, пока моя напарница разливала очередные порции «Джим Бим».
– Я так и поняла, – пробормотала я, размышляя, установила ли себе цену и Шторм.
– Что ж, раз теперь ты уже освоилась в баре, Кейси, – начала она, – можешь иногда пробовать улыбаться. Ты же понимаешь: если улыбаться клиентам, будет больше чаевых?
15
Особая методика занятий йогой, при которой занятия проходят в зале с температурой воздуха +38–42 °C и влажностью 40 %.
Я усмехнулась.
– Как моя улыбка заставит их дать мне денег, если они могут приберечь их для той, которую можно облапать? Они идиоты?
– Просто… доверься мне, – терпеливо вздохнула она, отходя, чтобы обслужить клиента, и добавила через плечо: – Ты – новая, блестящая, рыжая игрушка и будоражишь их воображение.
Класс. Вот кем я хотела быть. Эротической мечтой какого-то парня.
Чтобы доказать, что она не права, я одарила троих следующих клиентов такой широкой улыбкой, какую только могло выдержать лицо, не расколовшись надвое. Одному я даже подмигнула. Медленно, но верно чаевые удваивались. «Хм-м-м. Может, что-то и получится». Если бы только постоянная улыбка не требовала стольких усилий.
Средних лет ковбой в огромной шляпе и джинсах Wrangler перегнулся через барную стойку, скривив рот, словно жевал невидимую соломинку.
– Ну, разве не прелесть, вся такая подтянутая и натуральная, – протянул он, слишком пристально рассматривая мое декольте. С чего бы? По сравнению с остальными особами женского пола здесь я выглядела как десятилетний мальчик.
Он усмехнулся, и я увидела его зубы, желтые от многолетнего курения.
Я подавила отвращение и принужденно улыбнулась.
– Что я могу предложить вам сегодня, сэр?
– Как насчет «Тома Коллинза» и приватного шоу?
– «Том Коллинз» – пожалуйста, а в приватных шоу я не участвую.
Я улыбалась, хотя раздражалась все больше и желала поскорее избавиться от этого мужика. Я подвинула ему напиток и протянула руку за двадцаткой, когда его лапища грубо и невежливо вцепилась мне в предплечье, он наклонился ко мне, обдавая табачной вонью и запахом алкоголя.
– Давай, возьми перерыв и покажи мне свою упругую попку.
– Я только бармен, сэр, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как тело переключается в оборонительный режим. – Здесь много девушек, которые могут дать вам то, что вы пожелаете.
И я не преувеличивала. Куда ни глянь, везде виднелись ягодицы, груди или что похуже. Я много занималась спортом в школе и вдоволь насмотрелась на обнаженные тела в душе. Черт, да я даже Дженни окрестила «Главной эксгибиционисткой Гранд-Рапидс» за то, что она ничуть не смущаясь могла раздеться передо мной догола. Здесь все по-другому. Девушки тут разгуливают, торгуя вразнос. Продавая свои тела.
– У меня есть деньги! Назови цену.
– Вам не хватит, поверьте, – прорычала я в ответ, но уверена, что он меня не слышал, другая его рука под барной стойкой оглаживала его растущее возбуждение.
Меня чуть не вырвало. Я представила себе, как он будет груб, если наконец зажмет в углу бедную, отчаянную и, очевидно, слепую женщину.
– На вашем месте я бы ушла… сэр.
Боковым зрением я увидела силуэты Нэйта и Бена, спешивших мне на помощь. Это меня в каком-то смысле обеспокоило. Мне не нужна их защита.
Мне никто не нужен.
И я хочу сделать этому парню больно.
Я чуть пригнулась и подалась вперед, схватила потную шею этого ковбоя и сильно, быстро дернула вниз. Он крякнул, когда его лицо впечаталось в барную стойку. Я держала его в таком положении, впиваясь пальцами в основание черепа. Сердце колотилось о ребра, а кровь стучала в ушах. Прекрасное ощущение. Я чувствовала себя живой.
– Как тебе сейчас нравится моя упругая попка? – прошипела я.
Руки Нэйта хлопнулись ковбою на плечи, оторвали его от стойки, я слышала, как он прорычал сквозь громкую музыку:
– Вам нужно покинуть помещение, сэр.
Нижняя губа у того кровоточила от пореза, а на лбу краснела яркая отметина, которая завтра определенно превратится в синяк. Но он не сопротивлялся. Я сомневаюсь, что даже Невероятный Халк сможет сопротивляться Нэйту.
Бен склонился ко мне удостовериться, все ли со мной в порядке.
– Все нормально, – заверила его я. Рядом появилась обеспокоенная Шторм.
Я последовала взглядом за Нэйтом и внезапно увидела Кейна, сидевшего за боковым столиком. Меня накрыло дурным предчувствием. Должно быть, он видел это представление целиком и, возможно, был категорически против, чтобы его клиентов впечатывали головами в барные стойки. Похоже, я только что заработала себе увольнение.
Но Кейн показал мне поднятый большой палец, и я громко с облегчением выдохнула.
– Я просила тебя улыбаться, а не влезать в драку, – пошутила Шторм, ткнув меня локотком.
– Хотел приватного шоу, – объяснила я, адреналин все еще гнал кровь по венам. – А я ему взамен устроила публичное.
Впечатленный Бен, ухмыляясь, склонился ближе и облокотился на стойку.
– Ты определенно знаешь, как за себя постоять.
– Меня воспитали волки. Приходилось бороться за еду.
Он запрокинул голову, смеясь.