Чтение онлайн

Она пыталась вступать в разговоры с жильцами своего дома, но они были по большей части люди очень занятые, дорожили временем и на контакты с консьержкой шли неохотно, особенно если она начинала беседу со слов: «Когда я была научным работником…»

В общем, Алла Валериевна Брюквина испытывала явный дефицит общения.

Этим утром она заступила на свой пост в обычное время, ровно в шесть часов.

Сначала в доме царила тишина. Потом начали выползать на прогулку несчастные владельцы собак. Зевая и потягиваясь, они проходили мимо консьержки, сонно кивая ей. Прошел Василий Васильевич с четвертого этажа со своей огромной собакой Ксюшей породы мастино наполитано.

Ксюша тянула хозяина, как мощный буксир, и недовольно вертела огромной мордой в наморднике, своими размерами и формой напоминающем хоккейные ворота. Следом за ними проскочила Лика Крылова с шестого этажа с мальтийской болонкой Тиффани, потом худенькая девушка Ника из сорок восьмой квартиры с злобным доберманом Дракулой.

Постепенно поток собачников иссяк.

Следующими прошли несколько серьезных ответственных людей из государственных организаций, начинающих работать достаточно рано. Сотрудники коммерческих фирм, бизнесмены и люди свободных профессий еще безмятежно спали и видели сны, и Алла Валериевна только было потянулась к новому детективу Кубанцевой, как перед ней возникла худенькая, чистенькая и совершенно незнакомая старушка.

— Вы к кому? — строго поинтересовалась консьержка.

— К Анне Капитоновне, — ответила старушка, испуганно моргнув выцветшими голубыми глазками.

— К какой Анне Капитоновне? — продолжила допрос бдительная Брюквина.

— К подруге моей, Анне Капитоновне Сеточкиной, из пятьдесят шестой квартиры, — послушно доложила дисциплинированная старушка, — она мне фотографии обещала…

— Это мне совершенно неинтересно! — фыркнула Алла Валериевна и потянулась к домофону.

Подлое устройство не работало.

Брюквина очень плохо относилась к современной технике, поскольку именно из-за нее прекратилась ее успешная научная деятельность. Она всегда ждала от этой самой техники предательства и поэтому, когда домофон сломался, испытала легкое злорадство.

Однако сломанный домофон создавал неудобства в ее работе. Она окинула незнакомую старушку придирчивым взглядом, решила, что та не похожа ни на воровку-домушницу, ни на чеченскую террористку, и милостиво разрешила пройти к подруге из пятьдесят шестой квартиры.

Затем Алла Валериевна сняла телефонную трубку и позвонила в фирму, обслуживающую домофоны. Голос диспетчера показался ей незнакомым, но она не придала этому значения, тем более что мастер появился на редкость быстро, не прошло и десяти минут после звонка.

Мастер был мужчина лет тридцати с небольшим, довольно приятной, но совершенно не запоминающейся внешности. Единственной бросающейся в глаза деталью были густые светлые усы.

В руках у мастера был традиционный плоский чемоданчик с инструментами.

— Где у нас авария? — весело осведомился мастер.

— Да вот, этот не работает, — сообщила Алла Валериевна, ткнув пальцем в переговорное устройство, — в мое время, когда я была научным сотрудником, техника была исключительно отечественная, и работала она безотказно!

Воспитанный мастер вежливо выслушал консьержку, открыл чемоданчик, отвинтил крышку домофона и принялся за работу.

— Дом у вас красивый, — проговорил он, вывинчивая какое-то круглое устройство, — небось, одни бизнесмены живут?

— Да нет, не только, — Алла Валериевна уселась поудобнее, предвкушая интересный разговор, есть и чиновники, вот, например, Петр Петрович с седьмого этажа, он председатель этого.., как его.., комитета потребителей.

— Это еще что за комитет? — удивился мастер. Учат, как правильно колбасу потреблять или на какую ногу надевать левый ботинок?

— Да не знаю я! — Брюквина пожала плечами. А вот Варвара Сергеевна с четвертого этажа — вообще ведущая телевизионная, наверняка вы ее видали! Передачу ведет «Кто кого», знаете?

— А, это где участники друг на друга гадости говорят, а ведущая их подзуживает?

— Вот-вот, — кивнула консьержка, — очень интересная передача!

Она на мгновение замолчала, но словоохотливый мастер, продолжая свою работу, снова заговорил:

— Но все-таки не позавидуешь этим богатым!

Все работа да работа, все только деньги делают, а семейной жизни никакой! Детей-то, небось, и то ни у кого нету, некогда с ними заниматься!

— Ну, это вы зря! — Алла Валериевна поджала губы. — Вот у той же Варвары Сергеевны очень симпатичная девочка! Хотя, конечно, сама она с ней мало занимается, все разных нянек нанимает…

В голосе консьержки прозвучало явное неодобрение, и мастер подхватил животрепещущую тему.

— Одна воспитывает, без мужа? — проговорил он с сочувствием. — Такая женщина интересная, а муж ушел?

— Ничего не ушел! — консьержка понизила голос. — Вовсе он не ушел, а погиб! В машине насмерть разбился! А она — тоже мне интересная!

Селедка сушеная, как есть! И характер такой, хуже не придумаешь! К девочке дедушка иногда приезжает, очень приличный, сразу видно, обеспеченный, машина дорогая и с шофером…

— Свекор, что ли? — поинтересовался мастер, соединяя какие-то провода и обматывая их изолентой.

— Свекор, — кивнула Алла Валериевна, — так она, ведущая это, все на него кричит, все ругается и девочку настраивает!

— Прямо при людях? — поразился мастер.

— При мне! — консьержка пригорюнилась. — Она меня-то и за человека не считает!

— А что свекор?

— А он-то в девочке души не чает, все ей подарки возит, и все такие хорошие, такие дорогие!

Любит внучку-то.., оно и понятно, родного сына человек потерял, только внучка осталась, и такая девочка хорошенькая, просто картинка! Он ей и одежду всякую привозит, и игрушки.., недавно такого медведя подарил, что это просто слов нету, прямо загляденье!

— А невестка недовольна? — поразился общительный мастер.

— Все кричит, все ругается.., все-таки, правда, терпит, встречаться с девочкой иногда разрешает, видно только оттого, что богатый он очень, а она на деньги его зарится. Только все равно с характером сладить не может, морду ей прямо перекашивает, как старика увидит…

— Да что вы! Разве же так можно, — рассудительно проговорил мастер, — ведь он девочке дед, родная кровь…

— Это верно, — закивала консьержка, — а вот поди ж ты, ничего не может с собой сделать! Такой уж видно характер! А дед-то, конечно, тоже ее не любит, только это так не показывает!