Чтение онлайн

— Можешь напасть. Я не могу двигаться, — сказал Хаос. — Перестраивать мир — нелегкая задача. Нет возможности отвлечься даже ради защиты.

— Пространство…

— Да, все верно. Я освоил всю силу пространства. Если ты попытаешься на меня напасть, то просто умрешь.

Это было правдой. Сила пространства перед Хаосом была столь сильной, что даже Гекта ничего не могла сделать. Бывший глава «Единства» не мог защищаться, но он был неуязвим.

«Я ничего не смогу сделать сейчас», — обреченно подумал Ливий. Пространство защищало Хаоса от всего — ударов, техник, иллюзий. На бывшего главу «Единства» невозможно было напасть с любой стороны, с воздуха, из-под земли, его нельзя было запечатать или ограничить. Перед новым богом Ливий был всего лишь… человеком, не больше и не меньше.

Хаос победил.

«Сейчас?».

Разум Ливия зацепился за последнее слово своей же мысли. Хаоса невозможно было победить сейчас, когда он стал богом и оградил себя пространственной защитой. Но что насчет прошлого?

«Можно попробовать. Да и разве у меня есть выбор?», — подумал Ливий.

От того, что Хаос протащил его через всю временную линию, Волк стал гораздо лучше понимать время. Всю его жизнь глава «Единства» вмешивался из будущего. Возможно, не было идущего, который сталкивался с изменениями временной линии больше, чем Ливий. Действия Хаоса, путешествие в прошлое Востока и обратно, техника Аквилы — знания о времени и пространстве объединялись, пока не засияли ярким светом созданной техники.

На руке Ливия появилось кольцо из плотной энергии.

— Гекта? Она же не сработает, — сказал Хаос. — А, я понял. Хочешь умереть, как герой? Достойно.

Кольца появлялись одно за другим, пока их не стало десять. В прошлый раз Ливий смог только повредить руку Хаосу, и сейчас конечность бога выглядела, как новая. В этот Волк даже не смог бы коснуться Хаоса, но продолжал готовить Гекту, пока она не достигла пика.

Этого все еще было недостаточно. «Мне нужна ваша сила», — подумал Ливий, и два кольца на его пальцах ярко запылали.

Это были кольца Соломона. Одно отвечало за время, а другое — за пространство. И Ливий жадно черпал силу из артефактов, оставленных древним магом Юга. Тысячелетние кольца, пережившие не одну эпоху, треснули, отдавая всю силу без остатка. Артефакты Соломона стали проводниками, теми самыми дверными ручками на дверях времени и пространства.

— Х-ха! — прокричал Волк и ударил вперед.

Вся мощь Гекты в миг рассеялась, будто техники и не было.

— Понял, что все равно не сможешь пробиться через искажение пространства? Не хватило духу? Ничего, бывает, — сказал Хаос. — Попытка была достойной. Осталось всего девятнадцать секунд до завершения Черного Солнца, Ливий. Увы, я не могу дать тебе особую роль в новом мире, ведь люди должны быть равны, так что просто стой и смо…

Грудь Хаоса взорвалась. Каменные осколки попали в искажения пространства, превращаясь в пыль, и новый бог в привычном жесте опустил голову вниз, чтобы «посмотреть» на рану.

— Как? — спросил Хаос и сразу нашел ответ. — Время. Ты ударил в прошлое.

— Да, в недалекое — прямо перед тем, как ты стал богом, — ответил Ливий, тяжело дыша.

Огромная дыра от шеи и до живота не была проблемой для каменного тела бога. Поэтому Ливий ударил старого Хаоса — из плоти и крови.

Ноги и руки покрывались трещинами, распадаясь на куски. Живое тело Хаоса получило прямое попадание Гектой, и такое невозможно было пережить. Бывший глава «Единства» попытался вмешаться во время, чтобы отразить атаку в прошлом — и не смог. Сила новой Гекты, искажающая и время, и пространство, не давала Хаосу убить Ливия до того, как сильнарец убьет его.

От тела нового бога осталась только голова, которая упала под ноги. Временные искажения между Ливием и Хаосом исчезли, а когда не стало Хаоса, вышло из подчинения и Черное Солнце.

Пространственный гул техники оглушал даже разум. Пламя вокруг круга тьмы исчезло, стоило Хаосу пасть, поэтому осталась только темнота, которая была готова вырваться в любую секунду. Круг становился все больше, мир терял остатки стабильности — и Ливий протянул вперед руки.

Вечный Закон был вместилищем всех законов. Без него у мира не осталось шансов, законы исчезали, а в том, что когда-то было Чашей, их не сохранилось вовсе. Но все это было неважно.

«Я взрастил все законы внутри себя. Я сам себе Вечный Закон», — подумал Ливий, пробуждая Нептун.

Все Воли, вместе с пониманием пространства и времени сделали Волка столпом мироздания. Его руки, пропитанные законами, вонзились в Черное Солнце — и техника медленно начала уменьшаться.

Гигантский круг тьмы сдувался секунда за секундой, а его оглушающий гул становился все тише. Руки дрожали от напряжения, законы на них едва сохранялись, чем меньше становился круг, тем сложнее становилось его закрывать — и Ливий, выжав из себя все силы, свел ладони вместе.

Черное Солнце исчезло.

Техники Хаоса больше не было. Но мир рушился — окончательно и бесповоротно.

— Ты не сможешь ничего изменить, — послышался голос Хаоса, и Ливий устало наклонил голову.

От «бога» осталась только голова — тот самый брусок без лица, выточенный из мрамора. В Хаосе не осталось никакой силы, то, что им когда-то было, могло исчезнуть с секунды на секунду.

— У тебя нет другого выбора. Ты должен перестроить мир или ему конец. Заверши то, что начал я.

— Нет. Так уж вышло, что этот мир дорог мне, — сказал Ливий, глядя на то, как голова Хаоса превращается в мраморную крошку.

В одном бывший глава «Единства» был прав: миру приходил конец. У Эмита не осталось опоры, стабильность не возвращалась, ведь темных разрывов стало слишком много.

Ливий закрыл глаза, а открыл их уже в пустыне.

Вдалеке виднелся огромный камень, и Волк медленно побрел к нему. Пустынный ветер завывал, оставляя на губах песок, и каждый шаг давался с трудом.

На камне сидели четыре скелета. Все они были повернуты в разные стороны света, а на песке, у камня сидел старик.

— Ты пришел, Ливий, — сказал изнеможденный водонос.

— Да. Вы хорошо постарались.

Ливий шагнул на камень. Старики уже давно обратились в кости, но продолжали сидеть, будто их долг не заканчивался даже после смерти.

Волк сел в центре, сложив ноги под собой. Его разум с каждой секундой становился яснее, готовя Ливия к священному долгу.

— Тебя некому сменить, — сказал водонос.

— Пускай.

— Я не смогу напоить тебя.

— Неважно.

— Это лишь отсрочка.

— И я пойду на нее.

— Пока не вернется Созидатель?

— Или до скончания веков.

Медленно кивнув, водонос не смог поднять голову обратно. Его тело быстро обратилось в песок, оставив только скелет.

— Даум.

Мир, оставшийся без точки опоры, обнаружил ее — как тонущий человек наконец-то опирается в дно, от которого можно оттолкнуться.

— Дага.

Новые разломы перестали появляться, и законы, тонкие, словно паутина, стали набирать силу.