Чтение онлайн

— Скрываюсь, — уголок его губ едва заметно приподнялся.

Катя расплылась в улыбке.

Возможно, ты не так уж и не хотел, чтобы тебя нашли.

К вечеру печь растопилась, и все разделись до маек. От жары раскраснелись щеки, так что для Катиного румянца нашлось оправдание. Сидя в гостиной за столом напротив Яна, она изнывала от желания дотронуться до него, положить голову ему на плечо, расцарапать губы его щетиной. А вместо этого лишь попросила Яна передать ей хлеба — уловкой заполучила его взгляд глаза в глаза — пристальный, жгучий — и короткий. Словно за ту секунду Ян успел понять все, что ему нужно, — и принялся дальше вести размеренный разговор с ее родителями, будто это он был их сыном, а она — случайной гостьей.

К этому времени Катя уже знала, что Ян приехал в Бешенковичи три недели назад. Собирался арендовать дом на соседней улице, но родители пригласили его к себе: «не чужой, поди, человек». Ян помогал по хозяйству: рубил дрова, носил воду, иногда готовил, растапливая сердце Катиной мамы. Несколько раз он выступал в местном клубе.

— Мне потом старшеклассницы проходу не давали — кто такой, откуда, — рассказывала Любовь Витальевна, то ли не догадываясь, какие чувства вызывает ее история у непутевой дочки, то ли делая это нарочно.

А Кате хотелось оказаться в центре круга сельских поклонниц и совсем по-деревенски, не жалея ни прически, ни маникюра, растолкать их по сторонам. Подставляя тарелку под ароматные, дымящиеся, только что сваренные картофелины, она усмехнулась своим мыслям. Ян же сидел тихий и задумчивый, ел нехотя — лишь бы не обидеть хозяйку. И если бы сейчас он не находился в этом доме по доброй воле, в пору было подумать, что его отношения с Катей закончились.

Она выловила Яна на кухне, подхватив по его примеру грязные тарелки.

— Я хочу загадать свое последнее желание, — заявила Катя, составляя посуду в раковину.

Ян заложил руку за руку.

— Я слушаю.

— Хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой. В одной постели.

Это было явно не то, чего ожидал Ян. Он не сразу нашелся, что ответить.

— Ты хорошо подумала, Кэт? Помнишь, что я буду исполнять твое желание только до тех пор, пока длится игра? Но она может закончиться в любой момент. Да хоть прямо сейчас.

От этих слов Кате стало не по себе.

— Я знаю, что ты можешь загадать свое последнее желание прямо сейчас, — приподняв подбородок, ответила она. — Или через пять минут. Или через год. Это твое право. Но пока игра продолжается, я хочу просыпаться рядом с тобой. Это мое желание.

Ян усмехнулся.

— Как знаешь, Кэт. Я тебя предупредил.

Следующие две ночи они и в самом деле засыпали и просыпались вместе — на ее детской кровати, в комнате с плюшевыми игрушками и коллекцией фантиков от жевательной резинки «Love is…» Катя не знала, что на этот раз чувствовал Ян, лежа за ее спиной, слышал ли он музыку, хотел ли коснуться ложбинки завитка ее косички. Но впервые за долгое время у нее было спокойно на душе, и ветер за окном, рвущий уцелевшие листья, только подчеркивал завораживающую тишину ночной комнаты.

Дни тоже проходили спокойно. Чуткие родители придумали причину, чтобы на выходные уехать в деревню. Катя и Ян остались наедине. Они почти не разговаривали друг с другом, но тишина между ними была не едкой, как после ссоры, а объединяющей, как у заговорщиков. Они вместе готовили, вместе ели, вместе выполняли нехитрую работу по дому и саду. Межу ними была своя музыка.

Ян казался сосредоточенным на чем-то, спрятанном глубоко в нем. Но время от времени, плюхнув в воду почищенную картофелину или вынырнув из горлышка папиной водолазки — засаленной, протертой на локтях, или с хрустом надкусив желтое яблоко, корзину которых они только что собрали в саду, он бросал на Катю долгий, тягучий взгляд. Что скрывалось за этими взглядами, было не разобрать, но она всегда невольно улыбалась в ответ. По крайней мере, со стороны Катя казалась себе смешной — в мамином платке, завязанном узлом на затылке, в стареньком подростковом джемпере, поношеных джинсах и резиновых сапогах.

В понедельник утром Катя открыла глаза — и увидела Яна, одетого и тщательно выбритого. Он собирал вещи в дорожную сумку.

— Что ты делаешь?.. — сонно спросила Катя, приподнимаясь на локтях.

— Вставай, Кэт, — сдержанно произнес Ян. — Я собираюсь загадать тебе свое последнее желание.

Катя почувствовала, как болезненно заныло в солнечном сплетении.

Все закончится.

Все закончится сегодня.

И что будет после этого?..

* * *

Она так красиво спала…

Многие женщины, прелестницы в дневное время, ночью превращались в дурнушек. А Кэт во время сна лишь становилась моложе. Ее ресницы замерли густыми дугами — сон, наверняка, был глубоким, спокойным. На щеках — нежный румянец. Губы — слегка приоткрыты. Хотелось прикоснуться к ним своими губами — она бы даже не почувствовала. Но Ян не двинулся с места — так и сидел на краю дивана. Когда Кэт откроет глаза, запустится невидимый таймер, отменяющий секунды до того, как их жизни изменятся.

Так и не разбудив ее, Ян тщательно побрился и начал складывать свои вещи в дорожную сумку. Он пропустил тот момент, когда Кэт открыла глаза, только услышал ее тихий спросонья вопрос.

Что он делал?

Возможно, огромную глупость.

Но, если не врать самому себе, Ян не знал, как по-другому разобраться в их отношениях.

— Я собираюсь загадать тебе последнее желание, — сказал он — и только тогда посмотрел ей в глаза.

В тот момент Кэт казалась печальной и уязвимой. А Ян казался себе негодяем.

* * *

— И что мы здесь делаем? — спросила Катя, глядя на вывеску с названием банка.

— Скоро узнаешь, — ответил Ян, распахивая перед ней дверь.

Они поднялись на второй этаж, сели в глубокие кожаные кресла.

— Номер двести тридцать семь, — произнес электронный голос, и цифра, мигая, продублировалась на табло.

— Так что за желание? — теребя лямку сумки, спросила Катя. Заметила это — и спрятала руки в карман.

— Подожди немного.

— Номер двести тридцать восемь…

— Вот, теперь, — Ян протянул квиток с номером двести тридцать девять. — Ты следующая.

— И что мне надо сделать?

— Номер двести тридцать девять…

— Перевести все деньги со своего счета на благотворительный счет детского приюта — любого из списка, — Ян протянул ей листок с реквизитами. Катя машинально его взяла. — Я бы хотел поступить символично и предложить тебе отдать деньги старушке, у которой ты когда-то скупила все цветы, но по себе знаю, как опасно жертвовать большие суммы наличных. Так что я выбрал приюты.

Катя побледнела.

— Но деньги… — ошарашено глядя на список, произнесла она.