Чтение онлайн

Они не понимали ее. В комнате были пустые лица. Калвин посмотрела в глаза Брайали.

— Наша магия вплетена в этот мир, и мир сплетен из нашей магии. Это как лес. Деревья питаются в почве, а потом умирают и обогащают почву. Мы, народы Тремариса, питаемся этим миром, но не обогащаем его в ответ.

Глаза Брайали были как кусочки черных бриллиантов, и она укуталась плотнее в плащ из шкур землероек. Ее слова были задумчивыми, она говорила медленно:

Древесный народ родился в Тремарисе. Наша магия, наши танцы становления, родились тут. Но Голоса прибыли из тьмы меж звезд, принесли с собой поющую магию. Как ваши чары могут питать наш мир?

— Услышь меня, мудрая. И все вы, — слова Калвин были твердыми. — Колесо говорит, танец и песня — одна музыка. Одна музыка, одна магия. Марна говорила как-то, что все виды магии — как разные грани одного камня, — она подняла пальцы и сосчитала их. — Сила языка позволяет говорить и петь. Сила зверей приручает животных. Сила видимости прячет реальность за иллюзиями. Сила ветра повелевает ветрами и погодой. Сила железа двигает все предметы, кроме огня, воды, воздуха и живых существ. Сила становления — магия жизни, исцеления. Сила огня дает жар и свет. Сила льда — темная и холодная магия. И Великая сила, тайна за всеми нами, за каждой магией, — она сделала паузу, чтобы ее слова обдумали. — У меня есть дар становления и сила пения, и в них одна магия. Певчие и танцующие одинаковы. Тремарис умирает. Этот мир просит нашу магию.

Пару мгновений было тихо. А потом Дэрроу тихо сказал со стула:

— Что нам нужно делать, Калвин?

Она глубоко вдохнула.

— Брайали, Халасаа, и все, кто бывал в Узле вод, помнят фигуры на стенах пещеры. Они танцуют. Думаю, там собирался Древесный народ, может, раз в год, может, чаще, и исполнял танец исцеления, танец становления, — она огляделась, надеясь, что ее слова понятны. — Мы должны сделать это же. Мы должны станцевать, певчие и танцующие. Сплести нашу магию в целое, чтобы спасти Тремарис.

Танец исцеления? — Халасаа нахмурился и переглянулся с Дэрроу.

— Не нужно снова, девчушка, — пробормотал Тонно, его голос дрогнул, он тихо добавил. — Нельзя потерять и тебя.

Калвин твердо сказала:

— Да, я уже пробовала танец исцеления, в пустыне, и он пошел не так. Я знаю причину. Нельзя было делать это одной. В этот раз будет иначе. Танцующие будут работать вместе, и магия не будет слишком сильной для них.

Лиа сказала:

— Жрицы в Антарисе поют вместе. Магия сильнее, когда много голосов поют одну песню.

— И сильная магия не вредит тому, кого защищают голоса, — сказала Калвин. — Так и с этим великим танцем.

Халасаа повернулся к Брайали.

Мудрая, ты знаешь старые обычаи. Ты слышала о танце с множеством людей?

Мои знания — как сеть, больше дыр, чем нити, — сказала Брайали. — Но Халви, твой отец, знал больше, но никогда не говорил о таком ритуале. Танец исцеления исполняет один, а не несколько.

— Но на стенах пещеры много танцующих, — возразила Калвин.

Дитя, есть танцы рождения и смерти, праздников. В те моменты мы танцуем вместе. Эти танцы нарисованы на стенах.

Калвин открыла рот и закрыла его. Она была уверена, что Брайали права. Ее видение было пустой мечтой, послание Колеса было лишь просьбой о мире. Она опустила взгляд, ощущая вес Колеса, и молчала.

А потом Дэрроу прошептал:

— Порой форма ритуала сохраняется, а цель теряется. Танцы праздника могут быть эхом этого великого исцеляющего танца, который описала Калвин.

— Она видела их во сне, — скептически сказала Лиа.

— У нее было видение правды, — Дэрроу кашлянул и прошептал. — Может, с ней говорила ваша Богиня.

Его голос был слабым, но серо-зеленые глаза сияли, яркие и пронзительные, как всегда, и по комнате пробежался уважительный шепот. Калвин хотела схватить его за руки и поцеловать.

Спасибо, — шепнула она в его голове и вслух сказала:

— Может, это была Богиня. Может, пещеры, Узел вод и тот лес говорили со мной.

Брайали медленно кивнула.

Я часто говорила, что нам нужно научиться слушать. Но зачем слушать, если никто не подчиняется сказанному? — ее глаза блестели. — Только ты и твой брат обладаете даром старой магии. Кто еще станцует этот танец становления?

— У сестер есть дар пения, и Дэрроу… — Калвин не сдержалась. Она увидела, как он вздрогнул, и пожалела, что не смолчала. Она поспешила продолжить. — Брайали, если ты и твой народ научат нас движениям, а Высшая жрица и сестры присоединятся к Танцу становления, магия сработает. Я знаю, — она посмотрела на главных женщин деревень. — Жители тоже могут присоединиться к ритуалу. У вас есть свои танцы, своя музыка и фестивале. Приводите своих танцующих и музыкантов.

Жрицы заворчали. Дэрроу четко сказал:

— Это работа для всех, а не только для певчих! Жители могли сражаться и умирать за Антарис. Разве они не могут помочь музыкой и спасти Тремарис?

Шепот возражений утих. Брайали склонила голову.

Мы вас научим. Пусть Танец становления станет дождем, что утолит жажду нашего мира.

Траут прошептал:

— Из дождей — река, из реки — море, из моря — дожди… — его голос был сдавленным от сдерживаемых слез. Тонно закрыл глаза рукой.

Калвин сказала.

— Да. Чары движутся по кругу… колесу, — она сжала Колесо ладонями, впервые осознав значение формы.

Лиа сухо сказала:

— Должна признать, что мне сложно поверить, что танцы помогут нам. Но хуже не станет, — она посмотрела на старших жриц. — Мне нужно обсудить это с сестрами. Ты предлагаешь пойти за Стену в ту пещеру и танцевать там?

Калвин покачала головой.

— Не нужно. Долина пылающего дерева — священное место, как и Узел вод. Через шесть дней три луны будут полными. У нас мало времени на подготовку. Надеюсь, мы успеем.

Одна из жриц крикнула:

— Матушка, время полных лун — для укрепления Стены! И долина священна для Богини. Мы уже впустили чужих в Антарис. Но туда хищников вести нельзя!

Лиа не успела ответить, Калвин резко сказала:

— Хищники, как ты сказала, жили на этих землях задолго до дочерей Тарис. Долина водопада была священной для них еще до того, как мы ступили туда. И как можно сравнить укрепление Стены и Тремариса?

Лиа тихо сказала:

— Если жрицы считают ритуал — оскорблением Богини, можете не присоединяться. Н я станцую.