Чтение онлайн

Но не из того, о котором ты думаешь, моя самая обычная девочка…

Совесть начинала давить и за то, что она знала, что она ответит.

–А что мне оставалось делать? Дома мне было скучно. В городе, среди всех остальных, что не хотели меня принимать – тоже. Лишь взрослые любили меня и мою фамилию, но мне с ними было неинтересно. Я пыталась найти тебя! И пришлось делать это самой, – она остановилась и будь она сейчас на ногах, точно бы топнула одной из них по мокрой от брызгов фонтана земле. – Вспомни, что ты говорила мне, когда я просилась провести с тобой хотя бы один день. Вспомни!

Джессика помнила, что отвечала сестре.

Потом… Я занята… Отпрашивайся и матери и лишь потом липни ко мне…

И после уходила в Парк…

Джесс отвела взгляд и оставила его где-то между двумя красноглазыми девочками. Между одной всего лишь потенциальной к Семейному Дару и другой, которая точно была связана с Ним, но почему-то не желала признаваться в этом и “отвечать” Джессике так, как это было принято у них в Семье. В Роду, среди которого можно было вести незаметный “диалог” для всех, кто в Нем не состоял…

Сейчас Джесс помнила, как отвечала на каждую просьбу сестры абсолютным отказом. Нет, отказывать ей не хотелось. Виной было не ее нежелание. Ей была Джессамина. Именно она не позволяла девочке появляться в ее местах.

В ее Парке…

Джесс помнила, как пыталась найти обходные пути, способы, которые позволили бы девочке появиться в Парке хотя бы раз. Она помнила, как помогло это ей, а значит, должно было помочь и ей.

Могло помочь…

Вот только за все эти годы Джессика так и не нашла их. Ни единой возможности, которой могла бы воспользоваться, чтобы обойти ту неприступность, которой Джессамина обнесла свои владения, скрытые от глаз всех тех, кто был самым обычным человеком. Среди них в Него могли войти лишь те, кто был приглашен. Кого начинало тянуть к Нему…

А Хлоя такой не была, хоть ее случай и отличался от всего остального города. Единственный вариант, как провести младшую из Хайзенбергов в Парк, отпадал.

Других – так и не нашлось.

Джессаминой было сделано все, чтобы ее вторая дочь в Нем не появилась. Чтобы не произошло еще одной ошибки…

А значит пользоваться Джессике пришлось одними лишь отговорками.

Она вздохнула, сожалея о том, что Дар не предупредил ее о том, в какое русло зайдет эта беседа, точно также, как не предупредил и о том, кого она здесь встретит. Пускай в этом и была виновата только она, ибо она даже не просила Его об этом. Но…

Но обычно Он предупреждал Джессику обо всем. Зачастую, даже не спрашивая ее мнения…

Нет…

Она снова вернулась в беседу, но на этот раз твердо посмотрела на огненную девочку по левую руку.

Я не поверю тебе, красотка… Не верю я в то, что ты меня не слышишь…

Ее огненные глаза, примерно такие же, как и ее “горящие” волосы, не могли соврать. То, что Алиса нагло пыталась скрывать, отворачиваясь от Джессики, уже не могло спасти ее. Она тоже видела Джессику.

Нам еще предстоит пообщаться… Без Хлои, раз уж на то пошло… Не “разговариваешь” со мной так, будешь говорить по-обычному…

Джесс вернулась к жизни и попыталась вспомнить, после каких слов ей снова захотелось уйти с заднего двора и забыть этот день. Она вновь перебрала ее слова и решила, с чего начнет свои.

–Тебя не принимают в городе? – Джесс вырвала из речи сестры самое безобидное и чистое по отношению к самой себе. Конечно, факт того, что младшей из Хайзенбергов приходилось общаться только с обычными людьми из города, мог лежать и на ее плечах ответственности, но это весило гораздо меньше остального, что Хлоя успела наговорить. – Почему это?

Алиса лишь усмехнулась, вероятно понимая, почему Джесс решила не отвечать на самые последние слова сестры. Хлоя же, которая радовалась хотя бы тому, что Джесс впервые решила разобраться в ее проблемах, пускай и не в самых главных, сразу же начала отвечать.

–А ты как думаешь? Последний дом. На склоне горы. Отдаленный от всего города. И самое главное – это наша мать. Самый обсуждаемый человек в городе. Она не появляется в нем, но ты то должна знать, что в городе говорят только о ней…

Джесс молча кивала, сделав умное и всепонимающее лицо, лишь бы Хлоя не заставила подтверждать ее собственное убеждение лично. Девочка верила, что ее старшая сестра гуляет в городе, порой скрываясь в парке, как ей наговорили люди из города.

Но Парк этот был совсем не тем, о котором думала Хлоя. Джессику знали некоторые люди не из-за того, что она когда-то гуляла среди них, а потому что они видели ее там. В том Парке, в котором “остались” навсегда… По той же причине они вспоминали и Джессамину – главную хозяйку этих скрытых от лишних глаз мест. Если Джесс еще бывала в городе, что можно было пересчитать по пальцам, то она не была в Марлине вообще никогда.

Вероятнее всего, никогда…

Джессамина не была в городе. Зато сам Марлин в ее Парке – очень даже… Впрочем, это и было причиной, по которой ее все знали.

Но сейчас речь шла не об этом. Джесс все еще не понимала, почему ее сестру, вышедшую из дома Хайзенбергов и вечно появляющуюся в городе, не любили, в отличие от остальных членов семьи, которых знало большинство города, что уже побывало в Парке Хайзенбергов.

–Но… – Джесс еще раз попыталась правильно поставить вопрос, но непонимание причины, по которой с ней не хотели общаться, не позволяло ей сделать даже этого.

–Потому что она еще маленькая.

На этот вопрос ответила не Хлоя. Это была Алиса.

Ответила на вопрос, который не был даже сформулирован. Даже у Джессики в голове – чего говорить о словах, в которых она замялась, выкинув лишь одно неловкое “но”.

–Маленькая, а значит и общество, в которое она могла бы войти, с кем могла бы подружиться и связать свои дни вместе, прогуливая все свое время с новыми друзьями, не могло скрывать своей зависти. Джессика, – Всю беседу Алиса говорила куда более взрослым языком, чем могла себе позволить Хлоя, ее младшая подруга. Но сейчас Джесс начало казаться, что она говорит более старшим языком, чем могла бы позволить себе даже Джессика, которая была самой взрослой за этим столом. Это навело подозрения. Джесс помнила книги и страницы, на которых описывался возраст причастных к Дару. И запомнила, что ему нельзя было верить… – Тебе было бы хорошо вспомнить свое детство, старшая из Хайзенбергов.

Нравоучительный тон ранее неизвестной, незаконно вторгнувшейся на ее территорию, девочки едва ли не заставил Джессику трястись от злобы. Но показывать вида было нельзя.

Спокойствие, которому Джессамина обучила свою старшую дочь, давно уже перешло на куда более значимую и полезную стадию. Спокойствие позволяло сдерживать свои эмоции, подавлять их и не позволять им взять верх.

Хладнокровие же давало возможность их использовать. Легкая ненависть по отношению к “рыжим волосам”, перебивающим ее вопрос на самом первом слове, моментально перешла в добрую и искреннюю улыбку на лице Джессики. Ее нельзя было отличить от настоящей. У Джессики была чересчур хороший учитель и много времени практики.