Чтение онлайн

— Скажу твоими словами: тебя это не касается.

— Уясните одну деталь, мисс Тернер. Все, что связано с вами, касается меня.

— Из-за моей крови?

Некоторое время Кинг смотрел мне в глаза, а затем его взгляд упал на мои губы. И мне так захотелось, чтобы этот взгляд означал нечто большее, чем простое желание меня трахнуть.

Я хотела, чтобы его взгляд означал, что он помнит мои губы и мечтает о них точно так же, как и я мечтала о его губах, когда вспоминала, как они целовали мою шею, посасывали мои соски и мочки ушей во время занятий любовью. Еще его губы напоминали мне о самых светлых моментах нашей жизни. Напоминали о его улыбке и смехе в тот день, когда я сообщила ему новость о беременности. Никогда прежде не видела его более счастливым. Улыбка не сходила с его губ больше недели. Они шептали мне утешающие слова, когда я, сходя с ума от боли и страха, двадцать два часа рожала нашего сына.

— Сделайте кесарево! — кричала я. — Пожалуйста! Я больше не могу этого терпеть!

— Миа, ты у цели! — говорил мне на ухо Кинг, убирая мокрые пряди волос с моего лица. — Ты справишься. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Ты воскресила меня из мертвых и вернула к жизни. Ты можешь пройти и через это. — Он нежно поцеловал меня в щеку и сжал руку. — А теперь давай, тужься!

Я родила Архонта буквально через пару минут, и на протяжении всего этого времени Кинг не выпускал мою руку, а потом взял ребенка на руки и потерял дар речи. Через несколько минут Кинг снова улыбнулся, и глядя на его улыбку, я забыла, через что только что прошла. Губы Кинга всегда были моей ахиллесовой пятой.

Пока я смотрела на губы Кинга, вспоминая о жизни, которой мы теперь лишились, он начал осматривать толпу.

Кинг перевел взгляд на меня, прищурившись.

«О нет! Я знаю этот взгляд! Кинг решается на какое-то действие».

— Что? — спросила я.

— Мне просто интересно…

— Что интересно?

Кинг потер рукой свой подбородок.

— Мне интересно, а существует ли муж на самом деле? Кажется несколько странным то, что ты препятствуешь нашей поездке на Крит, где я мог бы напасть на его след. Но самое странное — это образ нас, держащихся за руки на пляже.

— Муж существует, и я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я клоню к тому, что ты что-то недоговариваешь. — Кинг подошел ко мне ближе. — Что вы задумали, мисс Тернер? Я все равно, так или иначе, выясню это.

«Проклятье!»

Я должна была завоевать его доверие, пусть и знала, что поступки для него гораздо важнее слов.

— Тогда ладно. — Я обошла Кинга и направилась в дом.

— Куда ты собралась?

— Позвони мне, когда доберешься до Крита.

Ни разу не оглянувшись, я прошла через гостиную в фойе и покинула дом Кинга. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока не села в машину. Кинг определенно мне не верил, но, возможно, Крит был не такой уж плохой идеей. Может быть, это и правда поможет ему вспомнить меня. Но, божечки, как же Архонт?

Заведя мотор, я покачала головой. Я была так взволнована и расстроена тем, как поступил со мной Кинг, что в голове у меня были мысли только о мести. Потом я просто хотела как можно скорее покончить с этой ситуацией. А теперь единственным моим желанием было, чтобы мои близкие никогда не беспокоились о том, что им может навредить Десятый клуб.

Хотела ли я вернуть Кинга? Было бы ложью отрицать это, но думать — бесполезно. Потому что я никогда не верну то, что у нас когда-то было. Ничто под этим солнцем не сможет оправдать сделанный им выбор.

Внезапно я задумалась над тем, а не послужило ли это причиной того, что он потерял память? Возможно ли, что он осознанно решил забыть нас, отпустив навсегда? Он должен был понимать, что если оставит нас без защиты, опустошённых и преданных, то пути назад не будет.

В любом случае, сейчас я могла двигаться только вперед. А в нашем случае «вперед» означало «на Крит».

Миа

Полет в Грецию был таким долгим, что к моменту посадки я едва могла дышать от волнения. Скоро я снова увижу Кинга. Но больше всего я скучала по своему малышу. Эта скука была сопоставима лишь с невыносимой душевной болью, которая не исчезнет, пока я не обниму его.

Примерно к девяти часам утра я прилетела на остров и, поймав такси, направилась домой. Конечно, я могла позвонить и нашему личному водителю, но все эти слуги, телохранители — часть не моего мира, а мира Кинга. Тоже самое можно сказать и про наш дом. Про сверкающий белизной современный особняк, построенный на высоком холме, с видом на океан. На придомой территории располагалось все, о чем только может мечтать человек: теннисный корт, вертолетная площадка, фруктовые сады и частный пляж. Кинг не жалел денег на строительство под предлогом того, что место, в котором мы проведем всю свою оставшуюся жизнь, должно быть особенным.

Войдя в дом, я сразу же стала метаться между гостиной, столовой и кухней в поисках Арха и его семидесятилетней няни.

— Вы где? — отозвалась я.

Внимание привлекло доносящееся до меня воркование, и я пересекла кухню и вышла на заднюю террасу с видом на пляж и океан. Посмотрев вниз, увидела сидящую в кресле Юпетрию, которая покачивала Архонта на детских качелях. Я спустилась по ступенькам и направилась к ним.

— Мама дома! — выкрикнула я, привлекая их внимание.

Сын обернулся на мой голос, одарив меня улыбкой, и я почувствовала, как мое сердце, впервые за последние дни, наполняется радостью.

— Божечки, как же я скучала по тебе! — Подбежав к качелям, я взяла малыша на руки и осыпала его ручки и личико поцелуями.

Весь остаток дня я не выпускала Архонта с рук, даже заснула вместе с ним, а на второй день стала задаваться вопросом, куда же запропастился Кинг, желая, чтобы все закончилось как можно скорее.

Но хуже всего оказалось то, что теперь свободного времени у меня было в избытке, отчего в голове постоянно возникали совершенно ненужные воспоминания о перенесенных мною страданиях. Чаще всего я вспоминала о том горе, что постигло меня от потери любви всей моей жизни. Узнав, что он добровольно решился умереть ради спасения Мака, я плакала так сильно, что меня начало тошнить. А после позвонил Мак и сообщил мне, что Кинг вернулся. Быстро собрав чемодан, я предупредила Юпетрию, что вернусь через несколько дней, и села в самолет до Сан-Франциско. Между смертью Кинга и его странным возвращением к жизни у меня не нашлось времени осмыслить происходящее. Теперь же начинала видеть, как кусочки пазла собираются в общую картинку, предупреждая меня о том, что я должна тщательно обдумывать каждый свой дальнейший шаг.

К тому же я все еще желала, чтобы Кинг вспомнил меня, в тайне надеялась, что он не собирался выбирать между мной и Маком, что у него просто был план, но все пошло вразрез с его идеями. Я чувствовала, что если по какой-либо, пусть даже ничтожной случайности, Кинга еще можно было спасти, то была обязана это сделать ради себя и Архонта.

Конечно, уничтожение Десятого клуба сейчас было нашим приоритетом. Без всяких «но», «если» и тому подобное. Для меня, — для женщины, которая вышла замуж за такого человека, как Кинг, — Десятый клуб был огромной угрозой, есть учесть насколько сильно члены этого клуба мечтали завладеть коллекцией Кинга. В Сан-Франциско, на складе моего мужа, можно было найти все что угодно, начиная с редких и бесценных произведений искусства и заканчивая пугающе могущественными предметами. Вот почему Кинг обещал стереть Десятый клуб с лица земли. Он понимал, что его враги видели во мне ключ к богатству и власти, а их приход за мной был просто вопросом времени.

А еще мне нужно было разобраться с Маком. Конечно, я не имела в виду что-то страшное, никогда в жизни я не причиню вреда ни Маку, ни его прекрасной невесте, Тедди. Они прошли через собственный ад, чтобы быть вместе, и я желала им лишь счастья и безопасности. Мне просто требовалось, чтобы он дал мне чуть больше времени.

Поскольку Теодора, как и я, являлась Провидцем, торопливость и страх Мака были мне совершенно понятны. Члены Десятого клуба всегда мечтали заполучить столь ценный трофей. А пока Кинг был не в себе, то Мак, скорее всего, прогнозировал и другой вариант развития событий, в котором его брат мог бы попытаться обманным путем использовать Тедди или же сделать ее предметом торга, — как, в свое время, и меня.