Чтение онлайн

Остаюсь и пр. Ибрагим Шамади".

Коммандер Маджон получил письмо полтора дня спустя. Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Логборо. Хилари приехал на вокзал и сел в первый попавшийся поезд, который оказался поездом до Логборо. Там он пообедал в крохотном ресторанчике, где реклама обещала "Nouvelle cuisine anglaise" [27] . Новизна заключалась в том, что еды подавали меньше, но брали за нее больше. Хилари успел вернуться в город вовремя, чтобы подписать контракт на аренду конторского помещения для и от имени Бутроса Абуссуада из фирмы "Сидарекс", 121, бульвар Комбатант, Сюприм, Тунис. Хилари же и заверил контракт именем Лайонелла Гуинна, проживавшего по Олд Фордж, 34, Балаклава Крещент, Йовил.

Затем Хилари потратился на скромную дешевую канцелярскую мебель, добавив к ней писчей бумаги, весьма потрепанную пишущую машинку и стэплер [28] . И прикрепил у входа новехонькую вывеску, гласившую, что вход ведет в офис импортно-экспортной компании "Сидарекс Лимитед" (Великобритания), единственным полномочным представителем коей является Мустафа Тамил. И наложил последний мазок, прикрепив к ручке двери табличку, на которой было напечатано: "Ушел обедать — скоро вернусь".

По взаимной договоренности контракт на аренду заключили на трехмесячный испытательный срок, чтобы господин Абуссуад, болевший в настоящее время, мог потом приехать в Лондон и окончательно санкционировать выбор его представителя. Расплатился Хилари наличными, против чего господин Голдхилл никоим образом не возражал.

Получив таинственное письмо, Маджон тотчас же вызвал инспектора Ховэдэя, который вел дело о взрыве.

Маджон, невысокий человек с жестким, но занятным лицом, рассказал о письме своему собеседнику — долговязому, неуклюжему и лысоватому — за чашкой чая.

— Откуда письмо отправлено — известно?

— Естественно! Разве вы когда-либо получали письма без штемпеля?

— Мог доставить рассыльный, — заметил Ховэдэй.

— В таком случае почему вы спросили, известно ли место отправления? — Маджон так же терпеть не мог неряшливость мышления, как Ховэдэй — мелочных придирок.

— Письмо было отправлено из Логборо, — смилостивился над Ховэдэем Маджон. — Нам известно о каких-либо арабах, проживающих в Логборо?

— Нам о лондонских арабах толком ничего неизвестно, а об арабах в Логборо — тем паче. Есть, наверное, обычный контингент.

— Иными словами, никаких предположений у вас нет?

— Пока нет.

— Вы даже не спросили, кем подписано письмо.

— Думал, анонимка.

— Да? А почему?

— Думал, если оно с подписью, так вы мне скажете, с чьей.

Маджон сделал паузу, чтобы дать улечься вспышке раздражения. Затем заглянул в письмо.

— Ибрагим Шамади, — сказал он.

Ховэдэй извлек из кармана клочок бумаги и разгладил его.

— Повторите, пожалуйста.

— Ибрагим Шамади, — повторил Маджон, тщательно выговаривая каждый звук.

— Никогда о таком не слышал.

— А о "Мучениках Семнадцатого Сентября" слышали? Кстати, установлено, что именно произошло семнадцатого сентября?

— Я проводил тщательные изыскания. Привлекались специалисты из лондонского университета и наши арабские источники.

— И что же?

— Ничего. Семнадцатого сентября ничего не было.

— Совсем ничего? Ни акций со стороны израильтян, ни перестрелок, ни дня рождения какого-нибудь завалящего пророка?

— Совсем ничего. Что и наводит меня на мысль: все эти имена и названия абсолютно произвольны, просто с потолка взяты. Хотят заставить нас поверить, будто их организации больше и многочисленнее, чем нам по зубам. Я и не удивлюсь, если это все одни и те же люди. Если мои предположения верны, то газеты изрядно нам гадят, придавая вес и значимость всем этим разным именам.

— В том числе — и "Братству Полумесяца'?

— Шайке Хамзауи? Хамзауи ведь устанавливали и как члена "Братства Черной Палатки", и "Воинства Священной Клятвы", и "Тени Минарета", и "Голоса Пророка".

— Понятно. Он остается главным подозреваемым?

— Нет. Он всегда на подозрении, но источник сообщает, что Хамзауи сидит в Ливане и очень напуган.

— Но, кажется, говорили, что он мертв?

— Если верить всему, что говорят, так все уже давно покойники. Говорили, что Хамзауи убил какой-то Абдул Фархаз, но потом Хамзауи сам убил Фархаза, так что нам остается только гадать.

— С ними сам черт ногу сломит, а?

— Это уж точно.

Хилари так хорошо знал склад ума британского чиновника с его аффектацией невежества и вечным стремлением держаться подальше от эмоций и буйства, что мог почти достоверно воспроизвести для себя дебаты в Скотленд-Ярде. Хотя пределов их тупости не вообразил бы и он, считая подобное возможным лишь в карикатурных гротесках. Но тем не менее Хилари прекрасно понимал, над чем сейчас ломает голову Маджон, а посему потратил еще полдня, чтобы написать ему очередное послание.

"Дорогой инспектор. Вы уже поняли, наверное, что в Логборо я почувствовал опасность, посему и перебрался временно в другое место. Я узнал, что Хамзауи раскрыл мой адрес. Из-за предательства двух моих выживших братьев ему стало известно и о моем первом письме к Вам, и он заимел на меня зуб, мягко выражаясь. Надо мной нависла страшная угроза, ибо надежный источник слышал от Хамзауи, что тот лично собирается в Англию, чтобы разделаться со мной и еще одним человеком, куда более весомым в кругах террористов, нежели я. Я, разумеется, имею в виду Абдула Фархаза, проживающего в Англии под именем Мустафы Тамила, хотя к настоящему моменту он мог сменить его опять. Я буду держать Вас в курсе всего, что узнаю. Мне теперь пути назад нет. Говоря словами старинной пословицы, я оседлал верблюда, теперь придется пересекать пустыню.

Ваш брат Ибрагим".

Маджон взглянул на штемпель. Письмо опущено в Девизе. Вздохнув, Маджон заказал чаю и вызвал Ховэдэя.

И тут вмешался перст судьбы. Выпуски новостей прервались спешным сообщением: иранский дипломат в изгнании, доктор Бани Пал, некогда служивший вторым секретарем в Багдаде, был убит двумя людьми, когда выходил из мужского туалета на Лейчестер-Сквер. Очевидцы показали, что двое смуглых мужчин удирали на мотороллере против движения. Позже брошенный мотороллер обнаружили на автостоянке близ Грик-Стрит.

Хилари не терял времени. Перейдя на другую сторону улицы, он зашел в только что арендованную им контору и позвонил оттуда ночному редактору другой крупной бульварной газеты.

— Алло, — начал он. — Я насчет убийства доктора Бани Пала. — Говорил Хилари с арабским акцентом.

— Слушаю вас, — отрывисто бросил редактор. — Вы что-нибудь об этом знаете?

— Знаю. Бани Пал оказался изменником Делу.

— Какому именно? — спросил редактор, теряясь в догадках.

— Делу Истины! — завопил Хилари.