Чтение онлайн

— Ну и грязь! Хоть калоши носи! — утопая по щиколотку своих модных осенних сапожек, которые были ей не по размеру узки, выполнены с таким расчетом, чтобы создавалось впечатление аристократичности, высказалась та, вышла на двор, накинула на голову капюшон, огляделась. Следом вышел офицер, за ним поэт. Юноша то и дело озирался по сторонам, словно решал куда бы отойти и вскоре приметил стоящий слегка в стороне от крыльца туалет-скворечник, но, как культурный человек, он все же решил потерпеть еще немного, не ломиться в него на глазах у всех.

— Пойдемте — обратился кучер ко всем — берите вещи.

Офицер подхватил свой саквояж. Банкир с трудом взялся за свой кофр, возчик подхватил чемодан поменьше и все направились к крыльцу. Окна дома были занавешены белыми грязными тряпками, через которые пробивался яркий зеленовато-белый свет, но, казалось, дождь и ветер становились все сильнее и никого это особо не смутило. Первым поднялся на крыльцо банкир и застучал тростью в дверь. Подождал немного, но ему никто не ответил, не открыл. Банкир потянул за кольцо. Дверь распахнулась. Все начали заходить, с грохотом протискиваясь вместе с поклажей в помещение. Последним был поэт. Бросив быстрый взгляд на дверь, он поспешил к скворечнику, подбежал, но тот оказался закрыт. Тогда он, испугавшись, что хозяева могут не так понять, если он будет справлять нужду прямо под стенами, выбежал за ворота и, несколько раз обернувшись, забежал за угол забора так, чтобы не было видно из изб, если кто захочет посмотреть, кто приехал — он все-таки был образованным, воспитанным, человеком и к тому же поэтом. Но как только он распустил завязки уже порядком намокшей от дождя мантии и приготовился взяться за штаны, как из дома раздался страшный и отчаянный, единый, вырвавшийся сразу из всех трех глоток его спутников по этой неудачной ночной поездке, крик, а следом и перекрывший все протесты громкий и страшный, голос, который поразил юношу настолько, что он, даже не завязав мантию, кинулся в темноту и помчался по полю, не разбирая дороги, поскальзываясь, падая и снова вскакивая из черной, размытой ливнем грязи. Дождь хлестал по его плечам и спине, шапочка слетела с головы и бесследно сгинула в мокрой свекольной ботве. Он бежал к опушке леса, куда глядели глаза, а в его голове бесконечно повторялся, отзывался эхом этот страшный и глумливый не то квакающий, не то мяукающий с каким-то чуждым, нечеловеческим акцентом крик.

— Ах, дорогие гости, заходите не бойтесь! Больно не будет, может совсем чуть-чуть! Укольчик! Раз и чик!

Вертура проспал всю ночь и все утро. За прошедшие сутки он устал, намаялся настолько, что не услышал, как Мариса оделась, набросила на плечи плащ, взяла свою шляпу и, прикрыв за собой дверь, покинула его жилище. Как опять ругались дворники под окном, как кто-то выстрелил из пистолета с верхних этажей и ему грубо ответил снизу какой-то рыцарь.

Детектив проснулся поздно. Ночная буря закончилась, ветер утих. За занавешенными окнами стояло прохладное бело-голубое августовское небо. В комнате было тепло и немного душно. Вертура оделся, подошел к столу. Вчерашнее вино было выпито, от действительно вкусного цыпленка не осталось и костей. Были только хлеб, кусочек уже успевшего зачерстветь за ночь сыра на дне корзинки и пучок увядшей зелени, перевязанной по пенькам тонкой серой ниткой.

Оставленные еще с ночи Марисой дрова в печи давно прогорели, а из-под незапертой входной двери торчал желтоватый уголок принесенной с утра, наверное дворником, газеты. «Скандалы» — подняв его, прочел на заглавной странице детектив.

— Ну и чем порадуете? — скептически поинтересовался Вертура, от нечего делать, заглядывая в этот, как он уже успел понять, самый популярный в Гирте еженедельник.

На первой странице он прочел о возвращении принца Ральфе Булле, младшего сына Герцога за авторством Анны Марии Гарро. В статье во всех красках, в лицах, с прямой речью и шуточками рассказывалось о том, как принц и его спутники пили в три горла, а потом им стало дурно в паланкине и они, перевесившись через край, тошнили в реку Хо, прямо в распахнутые пасти ожидающих что они свалятся к ним с обрыва крокодилов.

Вертура только покачал головой и перевернул страницу. Тут уже была уже ставшая бородатой история про Модеста Гонзолле, которую он уже не раз слышал в комендатуре и на улице и обзор событий пятничного рейда принцессы Вероники и графа Прицци. Подсчет жертв и сожженных заведений. К этой статье прилагался целый ворох мнений каких-то колумнистов, высказывающих свои прогнозы и экспертные оценки случившегося инцидента. Все они спорили, какие последствия, от смещения коменданта Солько до открытого бунта могут иметь эти события, выражали озабоченность, а иногда и осуждение, но при этом все непременно сходились на том, что необходимо разобраться как следует и признавались в верности действующей администрации Гирты, во всем полагаясь на суд герцога Вильмонта Булле и его справедливое разрешение возникшего конфликта. Была еще бессвязная заметка про пожар на складе в порту, который с трудом удалось потушить, пока он не перекинулся на соседний дом и статья, опять же за авторством Анны Марии Гарро о некоем банкире Моше Друлле, что вместе со своей женой, отцом и братом были арестованы за какие-то растраты из герцогской казны. Что теперь все они на основании служебного подлога и государственной измены, скорее всего будут преданы смерти. Следом прилагались списки тех, кому суд постановил за тяжкие преступления отрубание пальцев и рук и объявление о том, что казни будут приводиться в исполнение во все дни фестиваля Гирты на Рыночной площади с полудня до самого вечера как пример в назидание всем добропорядочным жителям герцогства. На предпоследней странице красовалась гравюра с людьми в модных столичных нарядах и вооруженных современными музыкальными инструментами. У каждого на лице была глухая, ярко расписанная маска, а на заднем фоне красовался черно-белый трехцветный флаг с драконом — судя по всему цветов Гирты. К гравюре прилагалась заметка про то, что к фестивалю, в Гирту приезжает неизвестная детективу, по всей видимости, столичная группа, которая будет давать концерты во дворце Булле, доме депутатов и салоне графа Прицци, услаждая слух самых уважаемых и богатых подданных Герцога. Но при этом все желающие смогут приобрести пластинки с записями этого коллектива в лавке «ПлясачЪ» в подвальчике на улице Виктора Катанео дом номер три. Далее следовал список спектаклей и розыгрыш билетов на симпозиум в ботаническом саду, посвященный выставке хищных растений, который нисколько не заинтересовал детектива. На последней же странице, как всегда красовалась карикатура недели: благородного вида рыцарь в салоне предлагал станцевать даме менуэт, на что она кокетливо отвечала «Что, прямо тут, при всех?!».

Открыв дверь у стены за печкой, Вертура вошел в небольшую смежную комнату с матовым стеклом в окне. Здесь, под низким и закопченным, круто опускающимся к полу напротив входной двери каменным сводом стояла большая жестяная лохань и рядом массивный титан для нагрева воды. Тут же было устроено и оборудовано округлой дощатой крышкой, какой накрывают и прижимают камнем соленые огурцы, очко клозета. В углу журнала предусмотрительно была пробита сквозная дырка, чтобы удобнее было вешать в туалете на гвоздь, куда детектив ее и поместил.

Было уже сильно далеко за полдень. Вертура весело шагал по проспекту в сторону центральной полицейской комендатуры Гирты. Мантия на его груди была распахнута, демонстрируя всему миру его измятую темно-зеленую рубаху, похожую на ту, какие в Мильде носили под своими форменными мантиями рыцари Ордена Архангела Михаила. Плащ перекинут через левое плечо и заколот справа на боку массивной бронзовой заколкой на солдатский манер, но с претензией на рыцарство так, чтобы одна пола свешивалась сильно ниже локтя, прикрывала левую руку как модное манто или пелерина. Этот прием ношения тяжелых шерстяных плащей в жару, детектив подсмотрел уже в Гирте и нашел его даже чем-то удобным и стильным.

Сам же Вертура был тщательно вымыт, выбрит и свеж: он посетил баню и цирюльника, вычистил зубы, тщательно вымыл голову, оттер от себя всю вчерашнюю гарь, дорожные пот и пыль.

В бане он познакомился с местными завсегдатаями салонов — князем Мунзе и сэром Порре, которые отдыхали в лоханях с горячей водой после званого воскресного ужина, куда их пригласили на именины. Вели куртуазные беседы, пили вино и непременно угостили им и Вертуру, узнав, что он тот самый популярный детектив, да и к тому же еще и друг Модеста Гонзолле и Бориса Дорса, племянника владыки Дезмонда, известных в Гирте рыцарей, с которыми Вертура свел знакомство, когда они приезжали этой весной в Мильду.

— А о вас тоже много говорили! — смеялся, плеская водой, сэр Порре, весело кивал детективу — жаль, что Борис уехал, зашли бы к нему в гости, вот была бы смехотура… А вы не были у сэра Прицци? Непременно зайдите. Самое модное заведение для интеллектуалов нашей славной Гирты! Кстати, вы читаете книги?

— Ага — наслаждаясь горячей водой, рассеянно ответил детектив.

— Вот Борис тоже у нас читает, да толку нету. На войне дорогу с лопатой строил, с елками сражался, лес рубил — махнул рукой князь Мунзе, явно давая понять, что к книгам он относится скептически.

— О да! Он у нас самый первый нищий влюбленный рыцарь на хромой кобыле! — как бы по секрету, глумливо доложил, объяснил, сэр Порре — прямо как сэр Фантри из книжки! Вы же читали Гишо, знаете кто это? — внезапно с напором спросил он у детектива и победно, словно поставил мат в шахматы, зачесал свою широкую волосатую грудь, скривился в усмешке, ясно давая понять, что никто кроме него в этом городе не знаком с автором этих популярных классических, но модных и актуальных даже в современные годы, книг.