Чтение онлайн

У кого-то не выплачены кредиты, у кого-то дети в платной школе, у кого-то мама болеет и нужны деньги на лекарства и пребывание в больнице, а он должен… увольнять!.. И поделать ничего нельзя.

Осипов остался, потому что на самом деле работал давно и хорошо, и Волков, уволивший из его отдела двоих или даже троих, точно знал, что Игорь останется!..

Волков ходил по кабинету и думал.

Кто заходил к Сиротину? Кто оставил след на ковре? Кто поставил машину на его место? Кто слышал, что сигнализация то и дело срабатывала? Про эту сигнализацию говорят все, но, выходит, никто ее не слышал?!

Как все это собрать в единое целое? Имеет отношение гибель Сиротина к увольнению Осипова или не имеет?

Если Сиротин погиб случайно, по глупости, а предполагается, что он именно так и погиб, почему никто не признается, что заходил к нему в кабинет?! Но ведь кто-то же заходил?!

Сидеть в кабинете не было никаких сил, да еще телефон все время попадался на глаза, словно напоминал о том, что Волков собирался позвонить Юле, но струсил, и Павел, прикрыв телефон осиповским заявлением, вышел из кабинета.

Идти ему было некуда, и он пошел на лестницу. Покурить, что ли, там?..

Дверь в комнату, где сидели Денис Усков и две барышни, была открыта, и Волков завернул туда. В конце концов, Ускова он еще «не опрашивал», так это называется в детективных романах?

Барышень не было. Денис сказал, что они ушли в переговорную наряжать елку и развешивать гирлянды. У него самого в компьютере был открыт пасьянс, и он проделывал некие движения, чтобы этот самый пасьянс от Волкова загородить.

– Павел Николаевич, я отчет-то дописал. И что теперь с ним делать? Кому его нести? Вам?

– Давайте мне.

– А кто теперь… на место Николая Ивановича?

Ох-хо-хо… Вот еще вопрос, на который нет ответа.

– Я пока не думал, Денис. Не знаю, честно.

– А похороны когда?

Этого Волков тоже не знал. Он даже думать про похороны не хотел, хоть понимал, что придется. Вряд ли Зина все потянет одна!..

– Денис, вы вчера вечером никуда не выходили?

Усков посмотрел с беспокойством. Должно быть, такого рода вопросы следует задавать как-то законспирированно, иносказательно, маскируя свои подозрения и сыщицкий интерес, но Волков ничего этого делать не умел.

– Н-нет, не выходил. А что такое, Павел Николаевич?

– Когда сигнализация на машине Сиротина срабатывала, слышали?

– Слышал.

Ну, слава богу, хоть один слышал!

– Это когда было? Днем или вечером?

– Вечером, Павел Николаевич. Он ведь днем уезжал куда-то, Николай Иванович в смысле! А потом приехал, и сигнализация стала орать каждые пять минут!

– Каждые пять минут? – переспросил Волков задумчиво. – И вы каждые пять минут ее слышали?

– Да нет, – перепугался Денис Усков, – каждые пять минут не слышал, но пару раз слышал. А что такое?

– Сын Сиротина хотел машину забрать, – повторил Волков утреннюю ложь. – А как сигнализацию отключить, не знает. Она же у него какая-то особенная была, он ее отдельно ставил! Вот я и спрашиваю всех…

Объяснение вышло так себе, разумной логики в нем не было никакой, но Волков по опыту знал, что люди, как правило, и не слушают никаких объяснений, и не вникают в них. Самое главное, чтобы эти объяснения были как можно более… житейскими. Вот сын хочет забрать машину отца. Сигнализацию не знает, как отключить. Все хорошо. А при чем тут вчерашний вечер – неважно!..

– Денис, а вы Сиротина вчера вечером не видели?

– Нет. Я отчет писал, мне его обязательно надо было доделать! – И Усков с грустью показал на папку, которую Волков положил на край стола. Было как-то совершенно понятно, что папка начальника не интересует, следовательно, зря он так старался написать этот отчет вовремя. – Я днем в магазин ходил, за апельсинами.

Волков смутно подумал, что сейчас с удовольствием съел бы апельсин, большой, сочный, желтый, остро, по-новогоднему пахнущий, с толстой веселой шкурой и непременным пупочком, где как будто завязывается еще один маленький апельсинчик!..

– Я днем ходил, а потом все время за столом просидел. Только один раз вышел, воды налить из кулера. У нас чайник что-то сломался, не греется!

– Надо новый купить, – сказал Волков рассеянно. – Вы вечером ходили?

– Да, – сказал Денис, добросовестно вспоминая. Это выражение добросовестности на его физиономии Волкова почему-то раздражало. – Уже когда наши все в бильярдную пошли! Они меня звали, но я…

– Да, да, вы писали отчет, – перебил Волков, который уже слышать про отчет не мог. – А из бильярдной никто не выходил, пока вы воду наливали?

Денис опять добросовестно подумал.

– Осипов выходил, – сказал он. – Мимо меня прошел.

Волков вдруг встрепенулся. Из бильярдной мимо Дениса, который набирал в кулере воду, шел Осипов, это значит, к лифтам и, следовательно, к выходу на улицу! Лестница, где курят, совсем в другой стороне. Кроме того, Осипов сказал, что выходил из бильярдной только один раз – чтобы покурить.

Он сказал, что выходил один раз, а Камаровский дважды.

Наврал?.. Зачем?

Волков задумчиво взял со стола папку с отчетом – куда его теперь в самом деле девать? – и покачал ее туда-сюда, словно взвешивая. Усков наблюдал за ним все с тем же выражением добросовестности и озабоченности.

– А вы не видели, когда возвращались из магазина, чья машина стояла на месте Сиротина?

– Видел, – сказал Денис, радуясь, что хоть чем-то может помочь озабоченному начальству, – видел, конечно! Я еще подумал, что Николай Иванович вернется, а место занято, а он терпеть не может свою тачку далеко ставить!

Волков перестал качать папку.

– Там была машина вашей жены! – выпалил Денис радостно, и Волков чуть не уронил отчет. – Она в последнее время редко приезжает, но я ее хорошо знаю, она раньше-то часто здесь бывала! Помните?

– Помню, – машинально сказал Волков.

У него вдруг взмокла шея под воротником водолазки.

– Красная «Хонда», правильно?

Волков кивнул.

– А вы что, не знали, что она приезжала?

Волков спохватился:

– Нет, конечно, я знал, просто не подозревал, что Юля поставила машину на место Сиротина! А так знал, конечно…

Понимая, что говорит что-то не то, Волков аккуратно положил отчет обратно на стол и пошел к двери.

– Павел Николаевич!

– А?

Денис подскочил и вручил ему папку. Волков ее принял, кивнул и вышел в коридор.