Чтение онлайн

Куратор зло глянул на нее, — эти цветы не продаются на этой планете.

— Хочу, — топнула Лили ножкой.

И не успев отметить про себя желание своего волка угодить паре, я вдруг понял, что нас дернуло в какое-то марево и через секунду сплошной темноты мы вывалились посредине огромного зала, уставленного хрустальными полками со всевозможными букетами.

Челюсть куратора ощутимо так клацнула, как и мои зубы.

Слишком шикарной казалась эта огромная по человеческим меркам цветочная лавка.

Только Лили, вбившая в свою голову план, и с азартом гончей принявшаяся за его воплощение, могла не заметить, что освещение притушено, и только откуда-то издалека доносится почти неслышимый диалог.

— Торгуются, — подтвердил мое предположение Дракон.

То, что именно на нем мы въехали в эту лавку, я ощутил на уровне уверенности.

— Нам нужны розы пани Моники, — подогнала Лили.

— Нет, мы будем искать вместе, ни на шаг не отходите друг от друга.

Какая-то мысль не давала покоя, и я задал вопрос Ту-ша:

— Ты говорил, что узнаешь о хобби пани Моники.

— Да там ничего необычного, — махнул он рукой, — у нее есть тайный поклонник, был, пока не завоевал ее благосклонность диковинными цветами. Оказался виртуозом — селекционером. Правда слегка повернутом на растениях-хищниках, но Моника перенаправила его фишку в правильное русло. Теперь он занимается селекцией различные сортов роз, в маленькой теплице, где-то в лесу. Точно, за конечной, там, где я подобрал вас.

— А почему тогда не продают цветы там?

Дракон осклабился.

— Правильный маркетинг — объявить результат длительных усилий — эксклюзивным и выставить на аукцион.

Мы с Лили резко затормозили после слов куратора.

— Селекционер, цветы, аукцион, — забубнила Лили.

— Аукцион был в понедельник? — выпалил я.

— Нет, — протянул куратор задумчиво, — в воскресенье вечером.

Как будто вспомнив о чем-то, он выхватил из-под своего платья круглую штуковину.

Тонкие женские пальчики замелькали, надавливая и прижимая что-то там.

— Нас не глушат, какое блаженство, — шипел он.

А потом, посредине темного зала цветочной лавки где-то на планете подарков развернулась виртуальная консоль суперсовременного электронного помощника.

— Круть, — ахнула Лили, пытаясь дотронуться до монокля, висящего прямо у нее перед носом.

Того самого, со сломанным креплением.

Она замерла всего на секунду, окидывая взглядом все собранное в процессе расследования.

Я вглядывался в слои, ажурные доказательства, пытаясь рассмотреть ту изначальную точку, с которой все предположительно началось.

Ту-ша потянул откуда-то из воздуха информацию о аукционе, размещая чуть раньше первого исчезновения.

Ткнул в нее, и перед нами раскрылась картина торгов.

На платформе, выполненной из хрусталя, который сверкал и переливался в свете искусно спрятанного направленного света стояли семь шикарных букетов, упакованных герметично в прозрачные коконы из обертки.

— Этот букет станет самым ценным подарком, существующим во Вселенной, — донесся до нас голос распорядителя аукциона. — Самые тайные и сокровенные желания, самые невероятные движения разума — тот, кто распакует этот букет получит вместе с ним уникальную возможность осуществления страстно желаемого. Один букет — одно желание.

Куратор щелкнул по закончившейся записи. Я мимолетно отметил, что женская рука заканчивается угадываемыми в сумерках черными наконечниками — он что, когти отрастил? Частичная трансформация?

Лили, замершая, не дотянувшись пару миллиметров до мерцающего монокля, отмерла.

— Мы почти угадали, — вот только при чем здесь писатель? — и сомкнула пальчики на виртуальном гаджете.

Мы с Ту-ша, в этот момент так же пристально рассматривающие этот монокль, ничего не успели ответить.

Нет, умом понимая, что виртуальный монокль невозможно схватить, я каким-то двадцать седьмым чувством ощутил, как монокль собирается в пальчиках Лили, переносясь своей физической формой из хранилища улик, золотистыми искрами выстраиваясь в свое виртуальное отражение.

Кажется, мы с куратором ухватились за монокль одновременно, точно в тот момент, когда он стал материальным.

— Какого, — еще успел сказать наш руководитель, прежде чем свет потух, и мы провалились-таки в ту кротовую нору, о которой накаркала Лили.

Нас протащило по запутанной норе. Если до этого перемещения были секундной темнотой, то теперь, ощущение несущегося вокруг тебя то ли коридора, то ли трубы аквапарка, выкручивающейся невероятными кульбитами, вызывали в желудке стойкое желание быть вывернутым.

Я чувствовал ладошку Лили, которой она намертво уцепилась за мое запястье, обвивающий наши ноги хвост, скорее ментальный, чем физический, и монокль, который нес нашу троицу по кротовой норе непонятно куда.

Мы вывалились в серый мелкодисперсный песок с высоты полуметра над землей.

— Чем не пляж, — отплевывался Ту-ша, вернувший себе обычный образ эмиссара в костюме-тройке.

Чахлые кустики впереди и отсутствие какой-либо воды делали его предположение похожим на сарказм.

Так и не выпустив мою руку даже свалившись в песок, поднялась Лили только с моей помощью с коленей.

Монокль в последний момент остался у меня. И сейчас я раскрыл ладонь, демонстрирую напрягшейся девушке кругляшек.

— Где это мы, — она закрутила головой, и заглянула мне за спину. — Это что, шахта?

Мы с куратором развернулись и уставились на черный зев, под нависающим над ним огромным куском базальта.

Куратор стучал по своему мини-компьютеру, стараясь вытащить из него хоть какую-то информацию. Тот отказывался работать — плевался в него сообщением «сеть недоступна».

— Терра инкогнито, — скорее всего голубая зона.

— Почему голубая? — Лили пристально всматривалась во вход под землю.