Чтение онлайн

— Дальше вглубь двигаться запрещено! Город изгнан из времени, памяти и истории навсегда. Никто никогда не увидит Атлантиды.

Будто хлопнула закрывшаяся дверь. Вернулся на место экран телевизора. Вокруг была знакомая комната. Дом стоял на склоне холма. Ферн дрожала и не могла произнести ни слова.

— Г-г-господи, — заикался Уилл. — О, господи! Что это было? Что это все значит?

— Это значит, что мы попали в беду, — наконец произнесла Ферн, убедившись, что ее голос не дрожит. Она нажала кнопку, вынула кассету и положила ее обратно в ящик.

Уилл, к удивлению Ферн, быстро справился с волнением.

— Мне еще никогда в жизни не было так страшно, — заявил он. — Никогда! Что нам теперь делать?

— Уходить отсюда, — сказала Ферн.

Уилл перелез через подоконник и стал спускаться, неуверенно нащупывая ступеньки.

— Осторожно, — сказала ему сестра. Она подумала было открыть дверь рукой в перчатке, но решила, что это опасно. Что делать потом с этой перчаткой? Ей не хотелось, чтобы Элайсон заподозрила, что кто-то был в ее комнате. Она последний раз осмотрела комнату, непроизвольно вздрогнув привзгляде на зеркало, и заколебалась при виде накрытого тканью мольберта. Потом решилась и откинула тряпку. Казалось, плесень распространилась еще дальше, теперь она почти прикрывала макушку лошади, в печальном взгляде которой таился испуг. Ферн погладила поверхность картины рукой в перчатке. Пятнышки плесени немедленно задвигались и собрались в темные кляксы, которые слились в покрытую рябью ленту. Ее цвет, мерцая, изменялся. Ферн легко коснулась двери в конюшню. Что-то толкнуло ее руку, она снова вздрогнула и почувствовала страх от того, что сама себя не узнавала, что перчатка приросла к ее руке, от того, что тонкий ручеек силы пронзил все ее существо. Ферн резко отступила от мольберта, и ткань закрыла картину. Снаружи донесся голос Уилла:

— Ферн! Ферн!

Она стянула перчатку — перчатка снялась легко, Ферн положила перчатку на прежнее место, расправила павлинье покрывало, перелезла через подоконник и плотно закрыла окно.

— Как ты думаешь, она догадается, что мы у нее побывали? — спросил Уилл.

— Надеюсь, что нет, — ответила Ферн.

Они оба обрадовались, когда после ужина увидели вернувшуюся Лугэрри. Собака улеглась у их ног и явно решила остаться с ними на ночь. Она широко зевнула, показав острые желтые клыки. Ферн присела на корточки и стала гладить ее жесткую шерсть, осторожно обходя места, где были раны.

— Останься на ночь, — шептала Ферн. — Сделай так, чтобы я была храброй, как волк. Мне так нужно сейчас быть смелой.

Она не сознавала, что таким образом признала равенство между собой и Лугэрри. Она думала, что стала взрослой, что уже не зависит ни от кого, что никто не стоит между ней и тьмой. К ней пришло запоздалое понимание того, что она излишне полагалась на отца, на силу его положения, на непререкаемое превосходство его зрелости. Она могла вести хозяйство в доме, но это он предоставил ей такую возможность, он поддерживал и защищал ее. А сейчас он был так далек. У нее не было даже номера его телефона. Миссис Уиклоу и Динсдэйлы — хорошие друзья, но они не могут бороться с Элайсон. Ей нужна была скала, о которую можно было бы опереться. Скала, камень, и Ферн вспомнила о Рэггинбоуне. «Найди ключ», — сказал он и исчез. Казалось, теперь все зависело от нее самой, но она не знала, что и как ей делать. Она была так одинока!

— Уж не так ты одинока, — сказал Уилл, присев рядом с ней. Должно быть, она размышляла вслух. — Нас трое.

Лугэрри повернула голову и лизнула ее щеку.

Постепенно ночь окутала дом. Опасная ночь, с капризным ветром, бормочущим около стен дома, со скрипом половиц и хлопаньем рассохшихся дверей. Выглянув в окно, Ферн увидела луну, окруженную желтым сиянием, проглядывающую в разрывах несущихся облаков. Снова раздался рев мотоцикла, промчавшегося по дороге и тут же вернувшегося назад. Ферн подумала, что обычно мотоциклисты по ночам ездят группами, но этот был одиночкой. Черным Рыцарем дорог, закованным в латы из черной кожи и неузнаваемым в своем черном шлеме. Она еще ни разу не видела, чтобы он остановил свою машину, сошел с седла и поднял щиток шлема. Она не знала, как его зовут.

— Да пропади он пропадом, этот мотоцикл, — сказала однажды в сердцах миссис Уиклоу, но похоже, и она не знала, кто это такой.

И будто ответив на мысли Ферн, машина затихла, взревев последний раз где-то совсем рядом с домом. Лугэрри поднялась с пола, шерсть вздыбилась у нее на загривке, она показала зубы и выскользнула через заднюю дверь, как незаметная тень. Машина умчалась, и собака тут же вернулась. Она не рычала, не лаяла, Лугэрри была удивительно молчалива, но опасность, если это была опасность, — исчезла. У нас тут не может быть врагов, подумала Ферн, раздраженная внезапным вторжением. Мотоциклист всего лишь неприятен, но это не угроза, хотя, конечно, он — недоброжелатель.

Ферн закрыла дверь, не запирая ее, приготовила какао для себя и Уилла. Напиток был горячим, сладким и приятным.

— Что такое Атлантида? — спросил Уилл, грея руки о чашку, хотя в доме было не холодно.

— Я точно не знаю, — ответила Ферн. — Да и никто не знает. Это всего лишь легенда, притом такая древняя, что никто не может сказать, откуда она появилась. Насколько мне известно, это город, или остров, или то и другое вместе. Он утонул в океане. Археологи считают, что Атлантида существовала в Минойскую эру на Крите: помнишь, Тезей, Минотавр и лабиринт, который до сих пор существует, несмотря на неоднократные землетрясения на острове. Я точно знаю, что Атлантида была великой цивилизацией еще до Греции и Рима, ее жители постигли какую-то ужасную тайну или употребили какое-то могучее оружие и за это были уничтожены. А может быть, это все только фантазии. Даже не помню, откуда мне об этом известно.

— Интересная история, — сказал Уилл, — вернее, могла бы быть интересной, если бы мы не были в это как-то замешаны. Значит… Можем ли мы сделать вывод, что то, что мы ищем, появилось именно оттуда?

Ферн вздохнула:

— Допускаю, что это возможно. Все было показано на этой кассете,

— Это не кассета! Все было по-настоящему! Мы должны это найти. Что бы это ни было. Мы должны найти это раньше, чем она.

— Да.

— Может быть, взломать замок в секретере дедушки Нэда, — горячился Уилл, — или замок шахматной доски. Ты должна снова все обыскать!

— Дом такой большой, — сказала Ферн. — В нем тысяча уголочков, шкафчиков, щелочек и трещинок. Но все равно будем искать.

Пока они беседовали, их какао остыло. Оставив спящую Лугэрри в кухне, они друг за дружкой поднялись наверх и легли спать.

Утром пришел сосед и забрал стремянку.

— Ну и как? — спросила у ребят миссис Уиклоу. — Попали в комнату?

— Не удалось, — ответила Ферн. — Окно закрыто очень плотно.

Миссис Уиклоу издала странный звук, что-то среднее между брюзжанием и сопением.

— Не нравится мне все это.

— Нам тоже.

Теперь Ферн и Уилл избегали приближаться к комнате Элайсон, хотя в доме никто не мог бы этого видеть. Они почувствовали, что в ней заключена великая тайна, и неосторожный поступок может взорвать стены и унести прочь и дом, и холм, и вересковую пустошь. Ничто не удержит порыв могучей силы, и останется только черная дыра с одинокой звездой в ее глубине.

Когда в пятницу появилась Элайсон, они увидели ее уже совсем другими глазами. Это она требовала

не открывать ее дверь в ее отсутствие, она надевала перчатки из кожи хамелеона, которые принимали очертания руки, она пользовалась телевизором, чтобы заглянуть в бездну. Уиллу стало казаться, что многое подтверждает ее ведьминскую сущность. Внезапное прищуривание ее холодных сверкающих глаз, пляшущие морщинки вокруг ее улыбки, изменчивой, как вода, волнистость ее волос, окутывающих тело, как туманная мантия.

Но Ферн чувствовала нечто еще более тревожное: ей казалось, что под поверхностью тонкой, как папиросная бумага, физической оболочки Элайсон прячется дух, давным-давно потерявший свою человеческую сущность.