Чтение онлайн

– Да, мне очень нравятся кошки, - ответил психиатр.
– Многие ребята больше предпочитают собак.

– Когда Тимоти был еще совсем маленьким, у него была собака, колли, ее глаза увлажнились.
– Мы все горячо любили Раффа. Но я уже немолода, выращивать и дрессировать собаку трудно. Тимоти то в школе, то в лагере бойскаутов ["Бойскауты Америки" - военизированная организация для мальчиков (создана в 1910 году); делится на несколько групп], то он занят еще чем-то важным, и я подумала, что будет лучше, если у него не будет другой собаки. Но вы хотели узнать о наших кошках, доктор Уэллес. Я развожу сиамских кошек.

– Интересные домашние животные, - сердечно произнес Уэллес.
– Моя тетя разводила их одно время.

– Тимоти нежно любит их. Три года назад он попросил меня о том, чтобы иметь пару черных персидских кошек. Сначала я решила нет, но нам нравится делать приятное ребенку, и он обещал сам смастерить для них клетки. В школе выходного дня он прошел курс плотницких работ. Поэтому ему разрешили завести пару красивых черных персидских кошек. Однако, самый первый помет оказался короткошерстным и Тимоти признался, что скрестил свою кошку с моим сиамским котом, чтобы посмотреть, что получится. И еще хуже, он спарил своего кота с одной из моих сиамских кошечек. Я едва удержался от того, чтобы наказать его. Но в конце концов, я могла видеть, что ему интересен результат такого скрещивания. И конечно, я сказала, что этих котят надо уничтожить. Второй помет был точно такой же, как первый - все котята черные с короткой шерстью. Но вы знаете, каковы дети. Тимоти упросил меня оставить их в живых, ведь это были его первые котята. Три котенка в одном помете и два - в другом. Я сказала ему, что он может сохранить их, если он будет полностью о них заботиться и будет ответственным за все расходы. Он подстригал газоны, бегал по поручениям, мастерил небольшие скамеечки для ног и книжные полки на продажу, делал всевозможное другое, и, вероятно, тратил также свои карманные деньги. Но сохранил котят, у него был целый ряд клеток во дворе рядом с его мастерской.

– А их детище?
– поинтересовался Уэллес, который не мог понять, какое отношение все это могло иметь к главному вопросу. Однако он охотно слушал все, что могло бы дать хоть какую-то информацию.

– Одни котята казались чисто персидскими, другие - чисто сиамскими. Он настаивал на выращивании последних, хотя, как я уже объяснила ему, было бы нечестно их продавать, так как они были нечистой породы. Порядочное количество котят - черных с короткой шерстью, и этих мы уничтожим. Но довольно о кошках, доктор Уэллес. Боюсь, что я слишком много говорю о своем внуке.

– Я могу видеть, что вы очень гордитесь им, - сказал Уэллес.

– Должна признаться, что очень. Ведь он умный мальчик. Когда он разговаривает с дедушкой, а также и со мной, он задает очень умные вопросы. Мы не поощряем его высказывать свое мнение, я ненавижу самоуверенность и наглость в маленьких мальчишках, и тем не менее я считаю, что это очень хорошее мнение для ребенка его возраста.

– Со здоровьем у него всегда было все в порядке?
– задал вопрос Уэллес.

– В целом да, в порядке. Я говорила ему о важности упражнений, игр, здоровой пище и разумном отдыхе. У него было несколько обычных детских болезней, ничего серьезного. Он никогда не простужался. Конечно, он, как и мы, принимает уколы от простудных заболеваний дважды в год.

– Волнуется ли он из-за уколов?
– спросил Уэллес так небрежно, как мог.

– Ничуть. Я всегда утверждаю, что он, несмотря на свой юный возраст, показывает пример, которому мне трудно следовать. Я до сих пор отступаю и на самом деле немного боюсь тяжелых испытаний.

Уэллес взглянул в сторону двери при внезапном легком шорохе.

Тимоти стоял там и он слышал. И вновь страх был запечатлен на его лице, а в глазах светился ужас.

– Тимоти, - сказала его бабушка, - не пяль глаза.

– Извините, сэр, - удалось произнести парнишке.

– Ты разнес все газеты? Я и не представляла себе, что мы беседуем в течение часа, доктор Уэллес. Не хотели бы вы посмотреть на кошечек Тимоти?
– любезно поинтересовалась миссис Дэвис.
– Тимоти, проводи доктора Уэллеса посмотреть твоих зверушек. Мы столько говорили о них.

Уэллес вывел Тима из комнаты так быстро, как только мог. Подросток повел по дороге вокруг дома в боковой дворик, где стоял бывший гараж.

Здесь ученый остановился.

– Тим, - сказал он, - ты можешь не показывать мне своих кошек, если ты не хочешь этого.

– О, с этим все в порядке.

– Является ли это частью того, что ты скрываешь? Если это так, то я не хочу их видеть до тех пор, пока ты не будешь готов показать их мне.

Тим взглянул на него при этих словах.

– Спасибо, - произнес он.
– Я не возражаю против того, чтобы показать вам кошек. Я совсем не против этого, если вы действительно любите кошек.

– Я действительно люблю их. Но, Тим, вот что мне бы хотелось узнать: Ты ведь не боишься иглы. Не мог бы ты сказать мне, почему ты испугался... почему ты сказал, что испугался... моего укола? Того укола, который я обещал не делать тебе в конце концов?

Их глаза встретились.

– Вы не расскажете?
– спросил Тим.

– Не расскажу.

– Потому что это был пентотал. Так ведь?

Уэллес слегка ущипнул себя. Да, он не спал. Да, вот он, этот малыш, спрашивающий его о пентотале. Малыш, который... Да, определенно, этот малыш знал об этом лекарстве.

– Да, это был он, - ответил Уэллес.
– Очень малая доза. Ты знаешь, что это такое?

– Да, сэр. Я... Я читал об этом где-то. В газетах.

– Оставим это. У тебя есть секрет - что-то такое, что ты хочешь скрыть. Это то, чего ты боишься, не так ли?

Мальчик кивнул, не говоря ни слова.

– Если что-то не так или могло быть не так, возможно я мог бы помочь тебе. Прежде всего, ты захочешь узнать меня получше. Ты захочешь удостовериться в том, что можешь доверять мне. Я буду рад тебе помочь, в любое время, когда ты попросишь, Тим. Но я могу столкнуться с такими вещами, как только что. Одно бесспорно - я никогда не разглашаю секретов.

– Никогда?

– Никогда. Врачи и священники не раскрывают тайн. Врачи редко, священники никогда. Думаю, что я больше похож на священника из-за рода моей деятельности.

Он опустил глаза на склоненную мальчишескую голову.

– Помогаю тем, кто напуган до смерти, - очень мягко проговорил психиатр.
– Помогаю попавшим в беду, вновь привожу дела в порядок, устраняю разногласия, разбираю путаницу. Это то, что я делаю, когда могу. И я ничего никому не рассказываю. Это только между этим человеком и мною.

"Но, - добавил он про себя, - я должен узнать. Я должен узнать то, что мучает этого ребенка. Миссис Пейдж права - он нуждается во мне".

Они отправились смотреть кошек.

Там были сиамские кошки в своих клетках и были персидские в своих клетках, и были там, в нескольких маленьких клетках, короткошерстные кошки со своим гибридным пометом.

– Мы возьмем их в дом или выпустим их в эту большую клетку, чтобы они поупражнялись, - объяснил Тим.
– Я беру своих иногда в свою мастерскую. Это все мои. Бабушка держит своих в солярии.

– Никогда бы не сказал, что они не чистокровные, - заметил Уэллес. Какие, сказал ты, были чистокровными персидскими? Есть здесь их котята?